Он не окончил тирады, обращенной к молчаливой подруге, и с ужасом уставился на нее.

Свет и тени подчеркивали нежные округлости фигуры, но они вдруг сделались живыми. Зеленая занавеска, пропускавшая лунный свет, вздулась парусом, словно окно распахнулось от дуновения ветерка. Но Кобвел знал, что окно закрыто.

— Мисс Сьюзен…

Ошибки быть не могло — колыхалась не только занавеска, в движение пришла дама в голубой мантии. Только что она стояла лицом к нему, а теперь повернулась в три четверти, затем его взору предстал ее суровый профиль.

В голову пришла глупая мысль — ведь за время своей карьеры мисс Сьюзен выступала и в роли «Миссис Перси, гнусной убийцы».

Почему вдруг вернулось бессмысленное прошлое?

Дважды, пытаясь спасти ускользающий разум, мистер Кобвел простонал:

— А ошибка не в счет!

Потом вскрикнул, и это был единственный пронзительный вопль, в котором сквозили ужас и невероятная надежда на чью-то помощь извне.

Как ни странно, крик был услышан сержантом Лэммлом, единственным констеблем, блюстителем мира и порядка в Ингершаме. Он стоял на тротуаре перед «Большой галереей Кобвела» и глядел в сторону Грини, где надеялся сегодняшней ночью изловить браконьера.

Крик не повторился и Лэммл, пожав мощными плечами, сказал:

— Опять кошки!

Мистер Кобвел кричал, потому что увидел топор. Это был его последний призыв в этом мире.

Миссис Чиснатт вошла, как обычно, через садовую калитку. Заварила чай в офисе и позвонила в большой медный колокольчик, который звал хозяина к завтраку. Ответа не последовало. Она поднялась на второй этаж и, войдя в пустую спальню, увидела несмятую постель.

На мистера Грегори Кобвела она наткнулась в «галерее Искусств» и тут же завопила, ибо, как позже поведала всему городку, «вид он имел ужасный, а глаза его почти вылезли из орбит».

Через десять минут мэр Чедберн, аптекарь Пайкрофт и сержант Лэммл стояли перед трупом.

Десять минут спустя к ним присоединился старый доктор Купер, а затем и мистер Сигма Триггс.

В особо серьезных случаях мэр имеет право назначать одного или несколько помощников констебля, и мистер Чедберн назначил таковым бывшего полицейского секретаря.

— Я склоняюсь к мнению, что смерть наступила естественным образом, — заявил Купер, — но окончательный диагноз сообщу только после вскрытия.