Мистер Кобвел ухмыльнулся.

— Прекрасная и высокочтимая дама, мне кажется, вы снова ошибаетесь. Я призываю на помощь оптику.

Он взял с полки большой бинокль и навел на телегу.

— Камень из Верхнего Кингстона, моя прелесть… Эх! Есть ли в этой многострадальной юдоли гений, могущий использовать такой материал по назначению? В нашей ратуше из него возведены две самые лучшие башни.

Мрачно-презрительная ратуша относилась к тем редким архитектурным творениям, которые признавал нетерпимый мистер Кобвел.

Он часто рассматривал в подзорную трубу ее циклопическую кладку, вздыхал и говорил, что только сие здание примиряло его с навязанным ему судьбой прозябанием.

Забыв о телеге, он принялся разглядывать величественный фасад ратуши.

— Прекрасная работа, — бормотал он, — мне следовало жить в ту эпоху величия.

Вдруг он слегка подпрыгнул на месте.

— О! Вы только подумайте, мисс Сьюзен, отныне никто не посмеет утверждать, что муниципальные служащие ведут праздную жизнь. Я вижу движение позади вон того крохотного окошечка, на котором никогда не останавливаю свой взор, ибо оно лишь портит красоту камня.

Он тщательно отрегулировал резкость бинокля.

— Что я говорил, мисс Саммерли! Ну-ка, где моя солнечная дразнилка?

Солнечную дразнилку он изобрел сам, чему по-детски радовался. Этот небольшой оптический прибор состоял из линз и параболического зеркала и позволял посылать на далекие расстояния солнечные зайчики, слепившие нечаянных прохожих.

— Глядите, мисс Сьюзен. Одной рукой я направляю бинокль на окошко, а другой рукой посылаю туда же солнечный лучик из дразнилки. Вам ясно?

Мисс Саммерли промолчала, и Кобвел счел нужным дать дополнительные объяснения.

— Усиленный свет позволит заглянуть в комнату, как если бы я смотрел, прижавшись носом к стеклу, а затем я награжу слишком усердного чиновника солнечной оплеухой. Раз, два, три…

— Ох!

Он испустил крик ужаса.

Солнечная дразнилка дрогнула в его руках, и неуправляемый солнечный луч хлестнул по глазам Сигмы Триггса.

У Грегори Кобвела пропала всяческая охота продолжать любимую забаву. Он выронил дорогой бинокль и, забыв его поднять, удалился в глубь магазина, рухнул на ступеньки лестницы, ведущей в «галерею Искусств», охватил руками голову и задумался.