— Естественная смерть… Ну конечно! — пробормотал мистер Триггс, радуясь, что освобождается от будущей ответственности.

— Вид у него странный, — задумчиво сказал сержант Лэммл, грызя карандаш.

— У него было слабое сердце, — вставил аптекарь Пайкрофт, — я иногда продавал ему сердечные капли.

— Интересно, куда он так смотрит, — пробормотал сержант Лэммл. — Вернее, куда он смотрел перед смертью.

— Вон на ту картонную ведьму, — проворчала миссис Чиснатт, не упустив возможности вставить словцо. — Он только и смотрел на эту бесстыжую девку. И когда-нибудь небо должно было его покарать.

— А я ведь слышал его крик, — как бы в раздумье сказал Лэммл, — и не сомневаюсь, что кричал он.

— Что такое? — осведомился мистер Чедберн.

Карандаш сержанта проследовал изо рта в волосы.

— Трудно сказать. Сначала мне показалось, что выкрикнули имя. Пронзительный голос призывал «Гала… Гала… Галантин»; странно как-то, студень-то здесь ни при чем. Потом раздался вопль, и все стихло. Я подумал, какая-то старуха зовет свою кошку, а та ей мяукнула в ответ.

— Он смотрел на манекен, — тихо проговорил доктор Купер. — Мне не часто случалось видеть выражение такого ужаса на лице мертвеца.

— Без дьявола не обошлось, — снова вмешалась в разговор миссис Чиснатт. — И в этом нет ничего удивительного.

— Разве можно умереть от страха? — осведомился мистер Чедберн.

— Конечно, если у человека слабое сердце, — ответил мистер Пайкрофт.

— Окно открыто, — заметил Сигма Триггс.

— Такого никогда не случалось! — всполошилась миссис Чиснатт.

— Ему не хватало воздуха, и он решил подышать, — сказал аптекарь. — Не так ли, доктор?

— М-да… безусловно, — согласился врач.

Сержант Лэммл обошел магазин и вернулся с разбитым биноклем.

— Он валялся у витрины, — сообщил он.

— Это — дорогая вещь, — вставил Триггс. — Удивительно, что он его бросил.