Но тут раздался ружейный залп. Били со стороны ремесленного прямо сюда. По безоружной толпе возле школы стреляли казаки.

— Гады, растудыть твою в гребень, по детям и бабам! — хрипло выругался Константин Никанорович и закричал: — Мужики, быстро все остатние возы с дровами на энту улицу: надо допрежь всего от казаков заслониться, чтобы конями не потоптали.

Теперь народу еще поприбавилось. Мастер судоверфи, хозяин домика напротив школы Пантелей Романович Вавилин, в нагольном полушубке, валенцах и рукавицах, сутулясь и кряхтя, спешил от дома с огромной толстой жердиной. Используя ее как вагу, он помогал сначала сдвигать примерзшие за ночь дровни с места, а затем с ее помощью их опрокидывали полозьями к противнику, а дровами внутрь. Укрываясь за санями, ребятишки споро укладывали дрова снова в поленницы. Рядок заслона становился длинней, да и в промежутках меж санями дрова, сложенные в «кресты», от казацких пуль закрывали надежно.

Кочурин ушел в здание школы, где уже с утра хозяевал инженер Григорий Борман, начальник хозчасти стачкома. Там же был и начальник санитарной службы дружины Петр Ермов со старшей санитаркой Мариной Борисовой, и сестра доктора Корзанова, фельдшерица Вера Федоровна. Марина Борисова прибыла сюда со своими подружками по ее курсам — Наташей Вавилиной, Клавой Лаптевой, Катей Садниковой, Симой Кетовой, Фрузой, а те уговорили еще и учительниц школы, которые остались тут с десятком учеников и учениц.

Все, что творилось теперь возле школы и в ее стенах, не было никем предопределено заранее и не предусматривалось каким-либо планом. Каждый действовал на свой страх и риск. Заранее определены были лишь пункты сборов отрядов рабочей дружины. Они располагались в разных местах поселка: на Песках, в деревушке верстах в двух по большаку позади завода, в лесочке близ Волги, куда не раз хаживали на ближние митинги. Один из отрядов накапливался в тупике среди путаницы улочек, неподалеку от рабочей столовки.

Там собрались наиболее опытные и проверенные боевики: недавно вновь сбежавший из губернской тюрьмы неутомимый сероглазый блондин Борис Черняев, начальник отряда экспроприации и один из самых метких стрелков, а с ним его тень, верный друг токарь Пашка Васильев, музыкант Сергей Ермов, пропагандист Верный, случайно этой ночью задержавшийся в поселке; под стать самому Сочалову и командир этого отряда — рядовой Дмитрий Курсанов, который сумел-таки принести с кровавой маньчжурской войны прозревшую голову и закаленные в войне руки и ноги.

Он был, правда, ранен в грудь навылет, и еще давали себя чувствовать неполадки в продырявленном правом легком. Но могучее здоровье русского солдата побороло этот недуг.