Григорий Борисов очутился в этом отряде позже, уже во время боя.

Отряд Курсанова скрытно обходил крупный казачий разъезд, предводительствуемый фатоватым молодым казачьим офицером. Сначала далеко позади казачьей кавалькады, а затем ближе, одновременно с обоих ее флангов раздались выстрелы. Казаки от неожиданности сгрудились в кучу, кони вставали на дыбы, высоко вздымая передние ноги. Офицер приказал спешиться, положить коней и занять круговую оборону. Со стороны ремесленного выскочил, видимо запасной, казачий эскадрон. Он тут же раздвоился. Влево и вправо по улице вдоль заводской стены поскакали два полуэскадрона конников, беспрестанно стреляя на ходу вдоль улицы и по палисадникам домов.

Воодушевленный такой мощной поддержкой на флангах, казачий офицер вновь поднял конников. И тогда дружинники еще раз ударили по казакам.

Григорий столкнулся уже в ходе боя с Павлом Васильевым, в руках которого еще курился дымком «смит-вессон». Павел, немного поколебавшись, на свой риск разрешил Григорию присоединиться к их боевой группе.

Дружинники группы Черняева залегли у домов по улице, ведущей к школе. Прицельным огнем встретили они казаков, и тем вновь пришлось спешно укрыться за спинами еще раз поваленных на снег коней.

Сунув дуло своего браунинга в проем полуоткрытой калитки, Григорий целил в гущу казаков.

Дружинники получили неожиданную поддержку от жителей сараюшек и банек, подвалов и чердаков, забитых и по этой улице рабочим людом. Ворота стали распахиваться, их снимали с петель и бросали посередь улицы, волокли бревна, старые ящики. Появились тачки и санки, груженные снегом, старыми ржавыми листами железа, щебенкой и кирпичами. Все это быстро укладывалось поперек улицы. Смельчаки выбегали перед баррикадой и утрамбовывали снежный валок, в котором теперь были укреплены положенные на ребро ворота, рядком вскинуты выломанные из соседних палисадников балясины, обрубки досок и крупные поленья.

В числе других бойцов из группы Черняева и Борисов держал на прицеле оружие, пока эскадрон казаков не отступил вновь к ремесленному училищу. Казачьи разъезды начали патрулировать по длинным улочкам и переулкам. Но и там они не раз были обстреляны. В улочке, расположенной позади каменной школы, их встретил отряд кочегара Павла Хромова, стреляя из-за новой баррикады, только что сооруженной под руководством опытного боевика, любимца своего отряда Сашуни Аметистова.

Стоял пасмурный зимний денек. Небо покрывала серая дымка сплошных, скученных облаков, снег уже не отливал белизной, а над городом, громко каркая и хлопая крыльями, суматошно летали вороны, то тут то там вспархивали стайки потревоженных выстрелами воробьев. Рабочий поселок с этих часов раскололся на два вражеских лагеря. С одной стороны собиралась рать хорошо вооруженных и вышколенных защитников извечного порядка династии дома Романовых, с другой — строила баррикады, готовилась к отпору этой силе грозная стенка забастовщиков. Плохо вооруженные и мало обученные бойцы рабочей обороны решили умереть на баррикадах, но не отступать.