— Тебе известно, что я ушла от него. Твоя мать наверняка писала об этом. Больше ты ничего не знаешь.

— А зачем мне знать больше?

— Это необходимо, Франк.

Он садится рядом с Гундой, подтягивает колени к подбородку, обхватив их руками. Склон горы круто спускается к реке, берега которой густо поросли деревьями. На плоскогорье за речной долиной виднеется учебное поле их части…

И Гунда начинает рассказывать о своем замужестве, о богатом доме, казавшемся мечтой, о личном автомобиле, о том, как льстило ей поначалу восхищение мужа ее красотой.

— Мне надлежало играть роль хозяйки дома, готовить разные вкусные блюда по французским и чехословацким поваренным книгам, а прежде всего от меня требовалось быть любящей супругой господина доктора. Я должна была держаться скромно, но с легким налетом греха, который привлекал бы ко мне жадные взоры мужчин и возбуждал чувства хозяина. После званых вечеров он обычно требовал от меня любви, и я дарила ему свою любовь, да поначалу и любила его, точнее, мне казалось, что любила. В действительности же меня привлекали дом, автомобиль, жизнь без забот, понимаешь? Я сама себе напоминала птицу в клетке, которая не может летать, но находится под надежной защитой. Некоторое время мне такая жизнь нравилась. Мы с мужем много путешествовали, я посмотрела мир. А потом вдруг заметила, что нужна ему для его же самоутверждения, для личного престижа… От меня требовалось доказывать окружающим, что он мужчина, и утверждать в этом его самого. Наблюдая за ним, я увидела его совсем в ином свете. Теперь он предстал передо мной не полубогом, как прежде, а просто старым человеком — мешки под глазами, дряблая кожа, худосочные руки и ноги… Тогда мы стали жить врозь, а я — мне не стыдно признаться в этом — обманывала мужа с одним из его молодых коллег. Обманывала, потому что возненавидела, потому что я молодая. Франк, я всегда помнила о тебе, о том, как мы любили друг друга. Ах, какое это было прекрасное время!

— Почему же ты не ушла от него? — спрашивает Майерс. — Ведь то, что ты рассказываешь, это прошлое, которое тянется в сегодняшний день!

— Я и ушла, — тихо отвечает она. — Я, понимаешь? Клянусь, что говорю правду. Он на коленях умолял меня вернуться… А когда я перебралась из совместной спальни в отдельную комнату, он писал мне письма, находясь под одной крышей со мной…

— Эх, надо было прогнать его ко всем чертям еще тогда… — вздыхает Франк.

Гунда пожимает плечами:

— Что было, то было… Теперь ты вправе сказать: «Ну, я пошел, Гунда, жалко, что все так получилось». И ни один человек тебя не осудит, только…