— Она что же, не хочет... за вас?

— Боится, — ответил лесник. — Ты бы легла, уснула, а?

— Нет, — сказала Татьяна. Ей было жаль этого большого и одинокого человека, которого она совсем, в сущности, не знала, но который вдруг оказался чем-то удивительно похожим на отца. И сейчас ей хотелось одного — чтобы этот незнакомый человек был счастлив. Она не знала, чем можно ему помочь — может, вернуться к Антонине Трофимовне, поговорить с ней, — а что она ответит? «Ты еще совсем девочка, ты ничего не знаешь и не понимаешь в жизни», — вот что может ответить она и будет права, если вдуматься.

— Чем я могу вам помочь? — спросила Татьяна.

— Эх, ты! — засмеялся лесник. — Я уж сам попробую себе помочь... А лейтенанту, я смотрю, повезло, сердечко-то у тебя за людей больное.

Они шли и молчали, думая каждый о своем, и никому больше не хотелось нарушать это молчание ночной дороги — только лошадь пофыркивала, да пару раз кинулась с лаем в кусты лесниковая собачонка — должно быть, учуяла то ли зверя, то ли птицу...

4. Книги, хариусы и шкаф

4. Книги, хариусы и шкаф

Надо было показать Гале заставу, и, когда Татьяна сказала об этом мужу, тот поморщился. Он не любил, когда на заставе появлялись посторонние. До сих пор в числе «посторонних» была и она, Татьяна.

Дернов не сердился, если она приходила вечерами в Ленинскую комнату смотреть фильмы. Или когда занималась с библиотечным советом. Или когда перед праздниками вместе с поваром и дежурным по кухне хлопотала у плиты: в праздничные дни здесь готовились сладкие пироги, и без Татьяны было просто не обойтись. Во всех остальных случаях Дернов был непреклонен: на заставе тебе делать нечего. Она поняла: муж прав, не надо спорить — и все вошло в свою колею, когда она это поняла. Но сейчас надо было показать Гале заставу. Она должна увидеть, где и как работает ее будущий муж. Пусть там по-военному строго и неуютно, разве что только столовая — сплошной модерн, с яркими столиками, табуретками, виноградом, цепляющимся за рейки, и разноцветными стенами. Несколько лет назад на заставе служил солдат, выдумщик и модерняга, вот он и выбил из Дернова разрешение разрисовать столовую. Дернов долго противился, а получилось здорово, и как-то заехавший сюда начальник штаба войск с удивлением заметил: «Скажи пожалуйста, — совсем молодежное кафе на Невском!» Правда, никто так и не понял, похвала это или упрек, — но все осталось на своих местах.

— Ладно, — сказал Дернов, — только тогда, когда все уйдут на занятия. Нечего солдатам на нее глазеть.