— Михаил Евграфович, — окликнула она лесника.

— Что, милая?

— Вы давно... один?

— Три года.

— У меня отец остался один, — сказала Татьяна. — Я знаю, что ему плохо. Вы от кого письма ждете?

— Ни от кого.

— Но спрашивали же сегодня?

— Нет, — сказал лесник. — Я не писем, я другого жду.

— А-а, — сказала Татьяна, хотя так и не поняла, чего же он ждет. Она не любила неясностей. Ей надо было выяснить все и до конца. — Чего же вы ждете?

— Вот ты какая! — тихо рассмеялся лесник. — Все-то тебе надо знать.

— Ну, если секрет...

— Никакого секрета, милая, — грустно сказал лесник. — У нее муж был пьяница, понимаешь? Сбежала она от него куда глаза глядят. В погранзону сбежала, чтоб не приехал. Она одна, я один — вот и весь секрет.

— Вы что же, любите ее?

Они говорили об Антонине Трофимовне, ни разу не назвав ее по имени.

Лесник ответил не сразу.

— Я жену любил. Все-таки тридцать лет... А человек не имеет права быть одиноким, милая. Это против природы, вот как я тебе скажу. Да у тебя-то что, у тебя любовь, ты этого еще не поймешь.

— Пойму, — сказала Татьяна. Она вдумывалась в то, что сказал лесник, и вдруг почувствовала, как на нее нахлынула и потрясла всю острая тоска. Отец! Он-то столько лет оставался один ради нее!

— Она очень славная, — сказала Татьяна, спрыгивая с телеги. Теперь она шла рядом с лесником. — Вы слышите?

— Слышу.