— Господи, — сказала Татьяна, — что они ее все равно не увидят? Ладно, хорошо, хранитель нравственности.

Галя охотно пошла с ней. Когда женщины вошли, дежурный сержант встал и зачем-то поправил нарукавную повязку. Татьяна кивнула ему.

— Гостью привела. Лейтенант Кин у себя?

— Так точно.

А Галя глядела на коммутатор, на погашенные сейчас световые табло, на которых только угадывались слова: «Боевая тревога» и «Пожар». С места дежурного для нее начинался совершенно незнакомый мир, к которому она скоро будет причастна. А Татьяна тащила ее дальше, в канцелярию, и когда они вошли, Кин смущенно поднялся из-за стола и задернул шторку на стене. Там, за шторкой, была схема участка, и он смутился от того, что должен был задернуть эту шторку перед Галиной. Конечно, она это заметила и чуть улыбнулась.

Татьяна тоже испытала какую-то неловкость — тем более, что они оторвали Кина от дел: перед ним лежала шифровальная книга, и надо было уводить Галю. Татьяна сказала, что они мигом пробегут по заставе, а потом пойдут на Уупсайокки. Так что не будем мешать.

Столовая Гале понравилась.

В Ленинской комнате она села за стол и обвела глазами книжные полки.

— У вас много книг, — сказала она.

— Я отдала все свои, — ответила Татьяна. — Дернову было некогда сделать полки, я разозлилась, а потом подумала, что на заставе книги нужней. У вас дома много книг?

— Много, — ответила Галя. — У меня дедушка был профессором университета. Филолог. Так что можете себе представить... Он ночевал в уголке, на маленьком диванчике, и любил повторять слова Пушкина: «Книги выживают меня».

Дед-профессор? Татьяне и интересно, как она живет. Ну, а родители, отец? Галя улыбнулась. Нет, родители не имеют к филологии никакого отношения. Ее отец геолог, до сих пор не может угомониться — как весна, уезжает «в поле» и возвращается поздней осенью, обязательно с бородищей, и три дня отмывается от копоти походных костров. Тоже доктор наук, а характер как у студента-первокурсника.

— Значит, вы в семье все разные? — спросила Татьяна. Она знала, что Галя учится в педагогическом.

— Все люди разные, — ответила Галя. — Для меня только ваши солдаты одинаковые. Мне кажется, я никогда не смогу различить их.

— Ну что вы! — усмехнулась Татьяна. — Это, наверно, только на первых порах. А вы что же — когда женитесь, на вечернее перейдете?

Галя не ответила. Она подошла к полкам и начала рассматривать корешки книг, уже сильно потертые — сразу было видно, что эти книги прошли через многие руки. Молчание Гали неприятно удивило Татьяну. Надо было как-то продолжить оборвавшийся разговор, и она сказала: