Ох как он пылал, этот мальчишка!

— Ой, прямо не знаю, — опустила глаза Людмила Викторовна. — Хотя очень хочется увидеть эту низинку. Но…

— Людмила Викторовна, пожалуйста! — Он готов был стать на колени и молиться на нее.

— О, господи… — А сама уже улыбалась ему так многообещающе, что он понял: согласна, поедет!

В этот же день он и привез ее на остров.

Был час заката, и золото-багряные лучи заливали деревья и ложились на землю красными полосами, и казалось: остров пылает и сам воздух меж ветвей освещен розовым пламенем.

— Действительно, здесь красиво, — оглядываясь, сказала Людмила Викторовна.

— Я же говорил вам, — радостно закивал Алеша и, втащив нос лодки на берег, хотел привязать ее, но Людмила Викторовна протянула к нему руку, и он бросился помогать ей выбраться на берег. И не выпустил ее пальцы и тогда, когда уже никакой необходимости держать их не было. Но и она тоже словно забыла, что держать свои пальцы в Алешиной руке нет никакой необходимости. Так они и стояли, держась за руки, и смотрели на деревья, на просвечивающее в их вершинах закатное небо.

— А где же ландышевая низинка? — спросила Людмила Викторовна, все еще не освобождая своей руки. И покорно пошла за Алешей, когда он повел ее в глубь острова.

Это был очень хороший остров. Совершенно не заросший грязным ольховником, не захламленный буреломами и сгнившими деревьями. Лес был чист, деревья без надломов, засечек. Березы без содранной бересты на растопку туристских костров. Ясени росли свободно, не тесня друг друга. Полянки пестрели разноцветьем. Даже газетных обрывков не было, консервных банок, битых бутылок, которые так часто остаются после набегов туристов.

Алеша вывел Людмилу Викторовну к знакомой низинке.

Конечно, ландышей не было — шла вторая половина июля. Но заостренных темно-зеленых листьев с оранжевой ягодой в пазухе было такое множество, что нетрудно было себе представить, какое обилие цветов было в июне.

— Обязательно приеду на будущий год, — сказала Людмила Викторовна.

Они все еще держались за руки. Но теперь, когда ландышевое место было показано, Алеша испугался, что Людмила Викторовна захочет домой, и крепче сжал ее пальцы. Он так хотел побыть с ней еще. И она, словно понимая его желание, сказала:

— А почему бы тебе не развести костер? Это так красиво.

— Сейчас, — обрадовался Алеша и, выбежав на сухую полянку, стал собирать хворост.

Через несколько минут костер уже горел, и они глядели на пламя, на то, как оно перебегало по сучьям, отъедая сухие верхушки, и раскаливало добела высохшую древесину.