— Ты любишь огонь? — спросила Людмила Викторовна.

— Не знаю… как-то не задумывался.

— Эх ты, «не задумывался». — Она легко потрепала его волосы. Они у него были длинные, до плеч, густые, с бронзовым отливом, не то что у ее лысоватого мужа. И неожиданно положила Алеше на плечо голову.

Холодея от своей смелости, Алеша обнял ее. И почувствовал, как она прижалась к нему, словно ей стало холодно. Сердце гулко ударило несколько раз подряд, и тогда Алеша, запинаясь, тихо произнес пересохшими губами:

— Я люблю вас, Людмила Викторовна.

— Зачем ты зовешь меня так? Зови Мила. Или я такая старая?

— Нет-нет, что вы…

— И на «вы» не надо… Ну?

Она вдруг отпрянула от него и, неотрывно глядя в глаза, поцеловала в губы. И на какое-то мгновение Алеше показалось, что весь залитый солнцем лес покачнулся и поплыл вверх. И тогда он стал исступленно целовать ее губы, глаза, шею…

— Вот сумасшедший… господи, вот сумасшедший, — ежась и смеясь, изнеможенно шептала Людмила Викторовна.

Потом она закрыла глаза, а когда открыла, то увидала, что лес уже потемнел и только верхушки берез еще пылали.

— Какой ты нехороший, — глухо сказала она и вдруг снова обняла Алешу и поцеловала так, что губам стало больно.

Потом встала, поправила платье и взглянула на часы.

— О-е-ей! Домой, домой! — И быстро пошла к лодке. Алеша побежал за ней.

Лодки не было. Маленький ветерок гнал волну за волной к тому месту, где она стояла. Вода у берега была черная, с водорослями, с корягами.

— Где же лодка? — испуганно спросила Людмила Викторовна.

— Она была здесь, — растерянно ответил Алеша. — Я сейчас, — и быстро пошел вдоль берега, надеясь, что лодка где-нибудь приткнулась.

Он обежал весь остров вокруг, но лодки не нашел.

— Ну, где же она? — нетерпеливо спросила Людмила Викторовна.

— Не знаю… Наверно, отошла. Подмыло. Надо было подальше вытащить.