Джулия, возможно, была исключением. Она последняя из компании покинула вагон, в то время как Майнард все еще находился там.

Казалось, она специально задержалась, в надежде на то, что разговор все же состоится.

Слова «Это бессердечно, жестоко!» — уже готовы были сорваться с ее уст, но чувство гордости остановило ее, и она быстро выскочила из вагона, чтобы избежать унижения.

Майнард также был близок к тому, чтобы заговорить. И он также подавил свое желание — гордостью, но не бессердечностью.

* * *

Он наблюдал за ними, шедшими по перрону. Он видел, как к ним присоединились двое джентльменов — один из них сделал это украдкой, как будто не желал, чтобы его заметили.

Он знал, что скрывающимся господином был Свинтон, и знал, почему он не желает попадаться Майнарду на глаза.

Майнарда более не волновали ни действия этого господина, ни — тем более — его компания. Единственной реакцией Майнарда были слова:

— Странно, что в каждом неприятном эпизоде в моей судьбе я встречаю эту компанию — в Ньюпорте, в Париже — и вот теперь в Лондоне, когда мое несчастье велико как никогда!

Майнард продолжал размышлять над этим совпадением, пока железнодорожный носильщик не усадил его в кэб, погрузив также его чемодан.

Служащий, не понимая причины витания в облаках этого странного пассажира, был недоволен.

Захлопнутая с силой дверца напомнила Майнарду о его рассеянности: он забыл дать носильщику чаевые!

Глава LXIII

«КАК ЭТО СЛАДКО, КАК СЛАДКО!»

Сидя в кэбе, Майнард благополучно добрался до своего дома рядом с Портмэн Сквер. Благодаря собственному ключу, он вошел в дом, не побеспокоив хозяйку. Хотя он был у себя дома, и кровать словно приглашала задремать, уснуть он не мог. Всю ночь напролет пролежал на ней без сна, думая о Бланш Вернон.