Для своего собственного камердинера Кошут был героем. И намного большим он был в глазах друга. Чем больше Майнард сближался с ним, чем более близкими становились их отношения, тем больше Майнард восхищался им.

Он не только восхищался Кошутом, он любил его крепкой дружеской любовью и готов был оказать услугу, совместимую с честью.

Кошут, однако, был не из тех, кто потребует поступиться честью.

Майнард был свидетелем того, какие муки тот испытывал в изгнании, и сочувствовал ему как сын и брат. Майнард возмущался подлым приемом, который ему оказывали люди, хваставшиеся своим гостеприимством!

Его негодование достигло предела, когда в один из дней Кошут, находясь в своем кабинете, указал на противоположный дом и сказал Майнарду, что в этом доме обитают шпионы.

— Шпионы! Какие еще шпионы?

— Политические шпионы, я полагаю, — так мы можем их назвать.

— Мой дорогой губернатор, вы ошибаетесь! В Англии нет такой вещи — политического шпионажа. Если допустить на мгновение, что такое возможно, — об этом сразу бы стало известно в английском обществе.

Однако именно Майнард здесь ошибался. Он все еще наивно верил в то, чем гордились англичане.

Политические шпионы все же были, хотя в это время они только начали появляться, и к их услугам прибегали пока еще очень редко. Эра шпионов пришла позже, и благодаря согласию Джона Буля этим людям был дан зеленый свет — если только из-за них не будут увеличены налоги на пиво.

— Не знаю, — сказал экс-правитель, — там ли они сейчас. Подойдите сюда, поближе к окну, и я покажу вам одного из них.

Майнард подошел к Кошуту, стоявшему возле окна.

— Вы должны спрятаться за занавеску — если не желаете, чтобы вас узнали.

— Почему я должен опасаться этого?

— Дорогой мой капитан, это ваша страна. Посещение меня может скомпрометировать вас. Вы наживете себе влиятельных врагов.

— Они и так у меня есть, — все и без того знают меня как вашего друга.

— Но не знают вас как моего защитника. Не все знают вас как революционера и заговорщика — такого, каким «Таймс» описывает меня.

— Ха! Ха! Ха! — засмеялся избранник немецкого революционного комитета. — Это последнее, что меня волнует. Заговорщик! Я бы гордился этим званием. Где же этот дорогой наш шпион?

Спросив это, он подошел к окну, не скрываясь за занавесью.

— Посмотрите внимательно вот на то окно на втором этаже, — направил его взгляд Кошут, — в доме напротив — первое окно от угла. Видите там что-нибудь?