Глава 27 Отец и сыновья

Глава 27

Отец и сыновья

Положение в Хемли-холле не улучшалось. Не произошло ничего такого, что смогло бы облегчить состояние неудовлетворенности, в котором пребывали сквайр и его старший сын, а продолжительность разочарования способна значительно углубить само чувство. Роджер изо всех сил старался примирить отца и брата, однако порой начинал думать, что разумнее не вмешиваться: оба взяли в привычку делиться с ним переживаниями, тем самым определяя чувства и мнения, которые, оставшись невыраженными, сохранили бы неопределенность. В повседневной жизни Хемли-холла происходило мало событий, способных помочь стряхнуть мрачное настроение, и обстановка уже начала сказываться на здоровье сквайра и Осборна. Мистер Хемли заметно похудел, кожа да кости, одежда обвисла, а румянец превратился в красные полосы, так что щеки стали напоминать яблоки сорта «эрдистон пепин». Роджер считал, что это из-за пренебрежения свежим воздухом и чрезмерного курения, однако вытащить его из дома стало трудно: он очень боялся наткнуться на свидетельство заброшенных мелиоративных работ или увидеть свой забракованный кредиторами лес. Осборн увлекся идеей подготовить стихи к печати и тем самым реализовать стремление к финансовой независимости. В совокупности с ежедневными письмами жене, а также прогулками к дальнему почтовому отделению, чтобы их отправить и получить ответные послания, тщательная редактура сонетов и редкие визиты в дом доктора Гибсона ради приятного общения с молодыми леди оставляли мало времени для бесед с отцом. Действительно, Осборн был слишком снисходителен к себе или, как он говорил, «чувствителен», чтобы терпеливо выносить постоянное ворчание, а то и вспышки отцовского гнева. Сознание собственной тайны также осложняло общение. Всем членам семьи крупно повезло, что Роджер не отличался «чувствительностью», иначе порой было бы трудно выносить всплески домашней тирании, которыми отец пытался установить власть над обоими сыновьями. Один из таких всплесков случился вскоре после благотворительного бала.

Роджер уговорил отца отправиться с ним в поля, и по предложению сына сквайр захватил давно забытую мотыгу. Прогулка оказалась долгой. Возможно, старший из мужчин ощутил чрезмерную усталость, поскольку на обратном пути стал, как говорят о детях, «капризничать» и набрасываться на спутника за каждое произнесенное слово. Роджер инстинктивно принял ситуацию и вытерпел нападки с обычным спокойствием. В дом они вошли через парадную дверь, поскольку именно она оказалась на их пути. На старом потрескавшемся мраморном столе лежала визитная карточка лорда Холлингфорда. Дожидавшийся возвращения господ дворецкий Робинсон поспешил вручить ее Роджеру.