— Думаю, намного лучше, — сурово заметила мисс Кларинда, которая составила представление о столице по сочинениям британских эссеистов[49], где Лондон представал центром разложения провинциальных жен и дочерей в безостановочном кружении далеко не невинных удовольствий.

Город представлялся ей неким моральным дегтем, к которому никто не мог прикоснуться, не испачкавшись, поэтому после возвращения Синтии домой мисс Браунинг зорко высматривала в ее характере признаки порчи, но никаких изменений, кроме множества новых красивых платьев, не замечала. Девушка побывала «в свете», «повидала блеск, сияние и ослепительный свет Лондона», однако, вернувшись в Холлингфорд, по-прежнему не считала зазорным подать стул мисс Кларинде, собрать букетик для мисс Фиби или заштопать и переделать собственную одежду. Все эти достоинства сестры единодушно сочли заслугой самой Синтии, а не Лондона, и старшая мисс Браунинг авторитетно продолжила:

— Насколько могу судить, Лондон похож на карманника или грабителя в обличье обыкновенного человека. Интересно, как в наших местах могли вырасти такие выдающиеся умы, как милорд Холлингфорд или мистер Роджер Хемли? Добрый мистер Гибсон, который принес нам этот научный журнал, так гордится их достижениями, словно это его родственники.

Миссис Гибсон загадочно улыбнулась в ответ на эти слова, а мисс Кларинда продолжила:

— Фиби прочитала статью вслух, потому что для меня шрифт мелковат. Названия новых мест ее озадачили, но я посоветовала их пропустить: все равно мы никогда не слышали о них прежде и не услышим в будущем, — но вот все хвалебные слова в адрес милорда и мистера Роджера она прочитала. Так вот я и спрашиваю вас: как могли у нас родиться и вырасти эти прекрасные джентльмены? Всего на расстоянии восьми миль отсюда? И Молли, и я не раз там бывали. И вот теперь все рассуждают о достоинствах интеллектуального общества Лондона, о выдающихся людях, повстречать которых — большая честь, а на самом деле большинство привлекают только магазины да театры. Но это все ерунда. Мы стараемся выглядеть лучше, чем есть на самом деле, а если хотим сказать что-то разумное, то начинаем говорить по-человечески. Но я снова вас спрашиваю: откуда берутся эти научные сообщества, мудрые ученые и выдающиеся путешественники? Да из сельских приходов, подобных нашему! Лондон забирает к себе лучших уроженцев провинции, выставляет напоказ, а потом обращается к жителям тех мест, которые обокрал: «Приезжайте и посмотрите, как я хорош!» Хорош, ничего не скажешь! Терпеть не могу ваш Лондон. Синтии намного полезнее оставаться здесь, в Холлингфорде, и на вашем месте, миссис Гибсон, я бы положила конец лондонским письмам: они только сбивают ее с толку.