— Наверное, Роджер и прислал эти розы. Слышала, как твой папа вчера сказал, что встретил его.

— Неужели? Не может быть! Роджер приехал! — воскликнула Молли и густо покраснела, а потом побледнела, как полотно, испугавшись, что выдала себя с головой.

— Ах ты же легла спать до того, как папа вернулся, а рано утром его вызвали к надоедливой миссис Билл. Да, позавчера Роджер неожиданно появился в Хемли-холле.

Новость поразила Молли настолько: Роджер приехал домой! — что она откинулась на спинку стула, не в силах больше заниматься розами.

Так случилось, что в этот день мистер Гибсон получил особенно много вызовов и вернулся домой только ближе к вечеру, и тем не менее Молли дожидалась его в гостиной и даже пропустила свой обычный сейчас дневной сон, и все ради того, чтобы как можно больше услышать о Роджере, возвращение которого все еще казалось невероятным. На самом же деле путешествие закончилось естественным порядком, и просто долгая монотонность болезни лишила ее ощущения реального времени.

Покидая Англию, Роджер собирался обогнуть восточное побережье Африки вплоть до мыса Доброй Надежды, а оттуда предпринять путешествие в соответствии с научными целями. В последнее время все письма адресовались в Кейптаун. Именно там два месяца назад он и получил известие о кончине Осборна, а также торопливое, небрежное письмо Синтии насчет разрыва помолвки. Вернувшись в Англию, он предстал перед учеными коллегами, объяснил семейные обстоятельства и предложил отработать пять оставшихся месяцев в любое удобное для них время. Предложение было с пониманием принято. В ученый совет входили преимущественно состоятельные джентльмены, осознававшие необходимость доказать правомерность брака старшего брата Роджера и упрочить положение его сына в качестве естественного и законного наследника старинного фамильного поместья. Эту информацию, хоть и в более сжатом виде, мистер Гибсон представил Молли за несколько минут. Она сидела на диване с блестящими глазами, румянцем на щеках, а когда отец замолчал, протянула:

— Ну во‐от!

— Что «ну вот»? — не понял доктор.

— О, так много всего! Целый день ждала тебя, чтобы расспросить. Как он выглядит?

— Если молодой человек способен вырасти в двадцать четыре года, то вырос. Стал выше, больше, сильнее, мужественнее.

— О! Значит, изменился? — взволнованно уточнила Молли.

— Нет, не изменился, но и не остался прежним. Загорел так, что стал похож на негра. А еще отрастил шикарную бороду: ни дать ни взять хвост моей гнедой кобылы.

— Борода! Продолжай, папа! А голос? Говорит так же, как прежде?