Вы, конечно, понимаете, в каком ужасе пребывал Щепка, но самое ужасное было еще впереди. Он ведь отлично знал, что делают крысы, где бы ни находились, поэтому иногда, сидя вечером в своем клубе, ни с того ни с сего принимался орать: «Крысы! Гоните крыс из могилы висельника! Не дайте им обглодать труп!» Или: «Одна сейчас сидит на сырной голове в чулане!» Или: «Сразу две обнюхивают младенца на чердаке!» И прочее в таком духе. В конце концов его признали умалишенным и уволили с верфи, и другой работы он найти не мог. Однако королю Георгу понадобились люди, и вскоре Щепку завербовали в матросы и на лодке переправили на корабль, стоявший, готовый к отплытию, в Спитхеде. Щепка сейчас же признал в нем тот самый семидесятичетырехпушечник, в трюме которого ему явился дьявол. Называлось судно «Аргонавт», и их лодка проплыла прямо под бушпритом, откуда на них смотрела фигура аргонавта в голубом хитоне и с руном в руке, а на лбу его сидела та самая говорящая крыса и кричала:

— Эй, на шлюпке! Здорово, старина! Новую дыру мы в трюме прогрызем, экипаж утопим и трупы все сожрем!

(На этом месте я едва не падал в обморок и просил бы воды, да не мог вымолвить ни слова.)

Корабль шел в Ост-Индию, и если ты до сих пор не знаешь, где это, значит, туда тебе и дорога, и ангелы навек от тебя отрекутся. (Тут я ставил крест на своем будущем.) Вечером корабль вышел из гавани и плыл, и плыл, и плыл. Щепку одолевали ужасные предчувствия — хуже страданий и представить нельзя. Оно и понятно. В конце концов он не выдержал и попросил позволения поговорить с адмиралом. Адмирал согласился. Щепка явился в адмиральскую каюту и пал к его ногам:

— Ваша честь, коли не прикажете немедленно направиться к ближайшему берегу, считайте, что наш корабль обречен и его впору называть гробом!

— Что за бред вы несете, молодой человек?

— Нет, ваша честь, это не бред, а чистая правда! Они уже грызут днище!

— Они?

— Да, ваша честь, эти ужасные крысы! Там, где прежде был прочный дуб, теперь лишь пыль да труха! Крысы уже выгрызли могилы для всех, кто есть на борту! Ах! Любит ли ваша честь свою жену и малых деток?

— Конечно, дорогой мой, конечно.

— Тогда, ради бога, сию секунду прикажите плыть к ближайшему берегу, ибо в этот самый миг крысы отвлеклись от трудов своих и смотрят на вас, оскалив зубы, и приговаривают, что вам никогда, никогда, никогда больше не видать вашей жены и малых деток!

— Несчастный, вам нужно лечиться. Караульный, уведите его!

Шесть дней и шесть ночей Щепке пускали кровь, ставили нарывные пластыри и чем только не пользовали, а потом он вновь попросил об аудиенции с адмиралом. Тот согласился. И вновь Щепка рухнул к его ногам и запричитал: