Мы обошли наконец все комнаты, осмотрели все картины и вышли в сад. Он был обширный, тенистый и содержался неплохо, так как его сдали в аренду садовнику. В одном месте там был сельский театр под открытым небом: вместо подмостков — зеленый косогор, кулисы, три входа по одной стороне, душистые заслоны из кустов. Госпожа водила своими ясными глазами, точно высматривала, не покажется ли на сцене то лицо, но все обошлось благополучно.

— Ну, Клара, — сказал вполголоса господин, — видишь, нет ничего. Теперь ты счастлива?

Госпожа повеселела, да и вообще быстро свыклась с угрюмым палаццо. Поет, бывало, играет на арфе, пишет копии со старых картин или бродит весь день с господином под зелеными деревьями и по виноградникам. Она была прелестна. Он был счастлив. Бывало, засмеется и скажет мне, садясь на коня, чтобы поездить верхом с утра, пока не жарко:

— Все идет хорошо, Баттиста!

— Да, signore, слава богу, очень хорошо.

В гости мы не ездили и у себя гостей не принимали. Я водил la bella к Duomo[35], в Annunciata[36], в кафе, в оперу и на деревенскую festa[37], в общественный сад, в театр на дневные спектакли, в театр марионеток. Милая девочка приходила в восторг от всего, что видела, а по-итальянски выучилась просто на диво! «Госпожа совсем забыла тот сон?» — спрашивал я иногда Каролину. «Почти, — отвечала она, — почти совсем. Он стерся у нее из памяти».

Однажды господин получив какое-то письмо, позвал меня и велел устроить королевский обед, добавив, что ожидает важного гостя, некоего синьора Делломбру.

Странная фамилия: я такой не знал, но в последнее время австрийцы преследовали по политическому подозрению многих дворян, даже самых родовитых, и некоторые из них переменили фамилию. Возможно, этот был из их числа. Altro![38] для меня Делломбра было имя как имя.

Когда синьор Делломбра явился к обеду, я провел его в приемную, в sala granda[39] старого палаццо. Господин радушно принял его и представил госпоже. Встав, она изменилась в лице, вскрикнула и упала на мраморный пол.

Тогда я обернулся на синьора Делломбру и увидел, что одет он в черное, что выглядит замкнутым и загадочным и что это красивый смуглый мужчина, черноволосый, с седыми усами.

Господин взял жену на руки и отнес в спальню, куда я тут же послал la bella Carolina. La bella сказала мне потом, что госпожа была напугана чуть не до смерти и всю ночь бредила тем своим сном.

Господин был встревожен и раздражен, почти рассержен, но все же заботлив. Синьор Делломбра показал себя учтивым гостем и к недомоганию госпожи очень почтительно и участливо. Несколько дней дул африканский ветер (так ему сказали в гостинице «Мальтийского креста», где он остановился), а этот ветер, как он знает, часто оказывается вреден для здоровья. Надо думать, прелестная леди скоро поправится. Он попросил разрешения удалиться, а нанести визит снова, когда будет иметь счастье услышать, что ей стало лучше. Господин этого не допустил, и они отобедали вдвоем.