— Никого, говорите?

— На вашей могиле никого нет, уверяю вас, — сказал старик и, наконец вошел, закрыл за собой дверь, после чего сел, но не согнул ноги в коленях, как обычно делают люди, а опустился в кресло совершенно прямо, будто под воду ушел.

— Это мой друг, мистер Айдл, — сказал мистер Гудчайлд (очень уж ему не терпелось привлечь к беседе свидетеля).

Старик, не глядя на второго джентльмена, ответил:

— Я к его услугам, сэр.

— Насколько я понял, вы давно проживаете в этих местах? — продолжил разговор мистер Гудчайлд.

— Да.

— В таком случае, быть может, вы сумеете ответить на вопрос, что возник у нас с другом сегодня утром? Приговоренных к смерти преступников вешали в замке, я полагаю?

— Я полагаю, да, — отозвался старик.

— И в момент повешения их лица были обращены в сторону открывавшегося с крепостных стен величественного вида?

— Приговоренных вешают лицом к крепостной стене. Когда вам связывают руки, камни неистово разбухают и сокращаются, поскольку сходное разбухание и сокращение происходит в их груди и голове. Затем — ослепительная вспышка, землетрясение, и замок взлетает на воздух, а преступник летит в пропасть.

— Сильное описание, — заметил Гудчайлд.

— Так и чувства сильные, сэр, — отозвался старик.

И вновь мистер Гудчайлд взглянул на мистера Томаса Айдла, однако тот лежал, повернув голову к старику, и не подавал признаков жизни. В этот миг мистеру Гудчайлду почудилось, что длинные огненные нити или ленты протянулись из глаз старика к его глазам и там закрепились. (Мистер Гудчайлд записывает настоящий рассказ по памяти и со всей решительностью возражает, что с того момента его охватило сильнейшее ощущение прикованности собственного взгляда к старику и этим огненным лентам.)

— Я должен все рассказать, — проговорил старик, не сводя с него ледяного немигающего взора.

— Что? — уточнил Фрэнсис Гудчайлд.

— Вы слышали, где это случилось. Там!

Для мистера Гудчайлда оставалось — и остается, и останется навсегда — загадкой, куда он указывал: на комнату этажом выше ли, этажом ниже, или на любую другую комнату старого дома, или на комнату в другом старом доме этого старого города. Его смутило обстоятельство, что старик поднес правый указательный палец к огненной ленте, зажег его и махнул им в воздухе, обозначив направление. После этого палец потух.

— Вы слышали, что она была невестой? — буркнул старик.

— Мне известно лишь, что гостям до сих пор подают свадебный пирог, — не очень уверенно ответил Гудчайлд. — Какая здесь гнетущая обстановка!