— Я начинаю думать, Том, что с теми шестью стариками что-то не так.

Вновь наступил вечер, и оба друга посвятили два-три часа писательству — набрасывали те самые сибаритские заметки, что вошли в данный сборник. Затем они прекратили писать и выставили на стол бокалы. В закрытом на ночь доме было тихо. Голову возлежавшего на диване Томаса Айдла украшал легкий венец из душистого табачного дыма. На висках Фрэнсиса Гудчайлда, сидевшего в кресле, скрестив ноги и закинув за голову руки, виднелось точно такое же украшение.

Они обсудили несколько праздных тем, еще раз помянув диковинных стариков, и были по-прежнему заняты этим делом, когда настрой мистера Гудчайлда внезапно переменился на деловой и он решил завести часы. К тому времени обоих друзей уже настолько клонило в сон, что даже столь незначительная перемена прервала беседу. Томас Айдл замер на полуслове и произнес:

— Который час?

— Час ночи!

Как будто по его приказу (а все приказы в этой превосходной гостинице исполнялись мгновенно) дверь отворилась, и на пороге возник старик, но не вошел в комнату, а остался стоять в проеме, придерживая дверь.

— Один из шести, Том, ну наконец! — прошептал другу мистер Гудчайлд. — Сэр, что вам угодно?

— Нет, что угодно вам?

— Я не звонил.

— Зато звонил колокольчик.

Последнее слово он произнес торжественным низким голосом, словно имел в виду церковный колокол.

— Полагаю, вчера я уже имел удовольствие вас видеть? — осведомился мистер Гудчайлд.

— Не берусь утверждать, — угрюмо ответил старик.

— Но вы-то меня видели, не так ли?

— Я? — переспросил старик. — О да, я-то вас видел. Однако не все, кого я вижу, видят меня.

О, зловещий, неторопливый, грубый, коварный старикашка, мертвенно-бледный, с размеренной речью; старикашка, который даже не моргал — будто веки его были гвоздями приколочены ко лбу, — старикашка, чьи горящие огнем глаза смотрели неподвижно, словно сидели на болтах, которые ввинтили ему в череп и затянули сзади гайками, а гайки спрятали среди седых волос.

Вдруг мистера Гудчайлда продрал такой мороз, что он вздрогнул и как бы невзначай, несколько виноватым тоном проговорил:

— Кажется, кто-то прошел по моей могиле!

— Нет, — отозвался старик. — Там никого нет.

Мистер Гудчайлд покосился на Айдла, но тот по-прежнему возлежал на диване в облаке дыма.