Юнец, стоявший с непокрытой головой: шляпа слетела с него во время спешного спуска с дерева, — двинулся к калитке, но чтобы подойти к ней, должен был миновать хозяина дома. Ширины дорожки было достаточно, чтобы на ней разъехались два старомодных экипажа, но ужас и отвращение, так ясно читавшиеся в каждой черточке лица юноши и в каждом движении тела, больно задели хозяина дома, и он даже не пошевелился, только внимательно наблюдал за ним. Когда юноша уже прошел мимо, он слегка повернулся в его сторону, провожая взглядом. Глаза остановились на непокрытой русой макушке парня, и в тот же миг от его руки к этой макушке метнулась красная изогнутая полоса. Он понял — еще до того, как бросить секач, — куда угодило оружие (я говорю «угодило», а не «угодило бы», потому как ему было предельно ясно, что все свершилось еще до того, как он успел сделать бросок). Секач рассек юноше голову и остался в ране, а сам юноша упал лицом вниз на дорожку.

Он похоронил его во мраке ночи, у подножия того самого дерева, а как только рассвело, перекопал всю землю вокруг дерева, вырубил соседние кусты и скосил заросли сорняков. Пришедшие работники ничего не заметили и ничего не заподозрили.

Только вот выходило, что все его предосторожности оказались напрасны: он в один миг уничтожил весь свой хитроумный план, который вынашивал так долго и так успешно претворил в жизнь. Да, он избавился от невесты и заполучил ее состояние, не поставив под угрозу собственную судьбу, но теперь, из-за этого бессмысленного убийства вынужден был до конца дней своих жить с веревкой на шее.

Хуже того, он приковал себя цепями к этому дому мрака и ужаса, который так ему опротивел. Боясь продать его или забросить — ведь в таком случае кто-то мог ненароком обнаружить свидетельство его преступления, — он должен был в нем жить. Он взял на работу двух стариков — супружескую чету — и продолжил жить в доме, который ненавидел всей душой. Самую большую трудность представлял сад. Как быть — поддерживать его в порядке или же позволить ему прийти в прежнее запустение? Что позволит не привлекать к дому и саду внимание любопытных?

Он выбрал компромисс: стал заниматься садоводством сам, по вечерам вместо отдыха. Изредка он просил о помощи старого слугу, но никогда не позволял тому работать в саду в одиночку. Под тем деревом он соорудил себе увитую зеленью беседку, откуда можно было наблюдать за могилой.

Времена года сменяли друг друга, менялось и дерево, а его разум подмечал все новые и новые угрозы, которые тоже неустанно менялись. Когда на дереве еще была листва, он заметил, что верхние сучья принимали форму юноши, как тот самый неясный силуэт в ветвях. По осени листья опадали и складывали на дорожке красноречивые письма о том, что здесь произошло: он заметил, что они имеют свойство образовывать могильный холмик над местом, где был зарыт труп. Зимой, когда дерево стояло нагое, во взмахе его ветвей он явственно различал призрак удара, нанесенного ему юношей: они открыто ему угрожали. Весной, когда начиналось сокодвижение, он задавался вопросом, не поднимаются ли вместе с соком по стволу частицы засохшей крови, чтобы еще яснее, чем в прошлом году, нарисовать вверху прикрытый листьями силуэт парня, раскачивающегося вместе с ветвями на ветру?