— Что это ты задумал, Фрэнсис? — вопросил очнувшийся Айдл. — Моя спальня не там! И зачем, черт побери, ты меня несешь? Я уже могу ходить сам, с тростью! Не надо меня таскать. Отпусти, тебе говорят!

Мистер Гудчайлд опустил его на пол в старинном коридоре и в ужасе осмотрелся.

— Что ты творишь? Вздумал героически спасти представителя собственного пола от неведомой опасности? Или погибнуть спасая? — вопросил мистер Айдл, до крайности раздраженный происходящим.

— Один старик! — смятенно прокричал мистер Гудчайлд. — Нет, два старика!

Мистер Айдл не соблаговолил ответить, лишь пробурчал себе под нос, ковыляя обратно по лестнице и цепляясь за широкие перила:

— Скорее уж старуха, если ты обо мне.

— Смею тебя заверить, Том, — затараторил мистер Гудчайлд, ухватив друга под руку и помогая подняться, — пока ты спал…

— Ну нет, дудки! — воскликнул Айдл. — Я и глаз не сомкнул!

Тема позорного отхода ко сну за пределами кровати — что в принципе иногда случается со всеми представителями рода людского — оказалась для мистера Айдла настолько болезненной, что он отпирался до последнего. Мистер Гудчайлд с неменьшим негодованием пресекал любые попытки вменить ему в вину аналогичное преступление, что серьезно осложнило — и, в конце концов, сделало невозможным — решение вопроса об одном и двух стариках. Мистер Айдл считал, что такую шутку сыграл с его другом свадебный пирог и, конечно, фрагменты увиденного и испытанного за день. Мистер Гудчайлд возразил, что это невозможно, поскольку он не спал, и какое право мистер Айдл имеет так говорить, если сам дрых как сурок? Мистер Айдл ответил, что и не думал засыпать — и не заснул, — а вот мистер Гудчайлд частенько, если не сказать почти всегда, клюет носом. В конце концов друзья, оба в несколько растрепанных чувствах, разошлись по комнатам. Перед расставанием мистер Гудчайлд заявил, что в этой вполне настоящей, доступной осязанию гостиной этого вполне настоящего, доступного осязанию старого отеля (или мистер Айдл уже отрицает и его существование?) он пережил и испытал все, о чем говорил, и намеревается изложить это на бумаге (до конца коего изложения осталась буквально пара строк), а впоследствии напечатать каждое слово. Мистер Айдл ответил: «Изволь!» — и мистер Гудчайлд изволил, и теперь дело наконец сделано.

Приключение торгового агента[43]

Приключение торгового агента[43]

Одним зимним вечером, часов в пять, когда только-только начало смеркаться, на дороге, что тянется по песчаным холмам Мальборо в направлении к Бристолю, можно было увидеть человека в двуколке, понукавшего усталую лошадь. Я говорю «можно было увидеть», и не сомневаюсь, что его и увидали бы, случись здесь проходить кому-нибудь, кто не слеп, но погода была такая скверная, сырая и холодная, что на дороге не было ничего, кроме воды, видно, и путник, одинокий и порядком приунывший, медленно двигался вперед по самой середине, чтобы не заблудиться. Если бы какой-нибудь торговый агент тех времен заметил маленькую ненадежную двуколку с кузовом цвета глины и красными колесами, а также норовистую гнедую рысистую кобылу, которая, казалось, происходила от лошади мясника и пони двухпенсового почтальона, то сразу узнал бы в этом путнике не кого-нибудь, а Тома Смарта из крупной фирмы «Билсон и Сдам», Кейтетон-стрит, Сити. Но так как ни один торговый агент его не видел, никто ничего об этом и не знал; и вот Том Смарт, его цвета глины двуколка с красными колесами и норовистая кобыла еле двигались вместе вперед, храня про себя свою тайну, и никому никакой прибыли от этого не было.