За эркерным окном спальни невесты каждую ночь от полуночи до рассвета — за исключением одного месяца в году, о чем я поведаю дальше, — он прячется в ветвях дерева, а она ползет ко мне, стелясь по полу; приближается, но никогда не подходит вплотную, причем ее всегда освещает лунный свет, даже если на небе нет луны. И всегда она твердит одно лишь слово, от полуночи до рассвета: «Живи!»

Однако в тот месяц, когда у меня силой отняли жизнь — вот этой самый месяц о тридцати днях, — спальня невесты пуста и тиха, чего не скажешь о моем узилище и о комнатах, где я провел в страхе и тревоге десять долгих лет. И там и там люди в эти дни видят призраков. В час утра он один. Вы увидели меня одного, когда пробил час. В два меня двое. В три — трое. К полудню меня двенадцать, по одному на каждую сотню процентов моей тогдашней прибыли. С того часа и до двенадцати ночи я, двенадцать стариков, снедаемых недобрым предчувствием и страхом смерти, жду, когда придет палач. В двенадцать ночи я, двенадцать стариков, встаю двенадцатью лицами к стене и падаю с крепостной стены Ланкастерского замка!

Когда впервые заговорили о том, что в спальне невесты живет призрак, я сразу понял, что эта мука не закончится, покуда я не расскажу свою историю двум живым людям сразу. Год за годом я ждал, когда же в спальне невесты поселятся одновременно два человека. Я узнал (пути, какими было получено сие знание, мне неведомы), что если два живых бодрствующих человека окажутся в комнате невесты в час утра, то увидят в этом кресле меня.

Наконец слухи о том, что в этой комнате творится нечто сверхъестественное, дошли до двух друзей, и они в поисках приключений явились сюда. Едва я успел ровно в полночь материализоваться на каминной полке (я появляюсь там, будто рождаясь от удара молнии), как услышал на лестнице их шаги. И вот они уже входят в комнату. Один лысый, бойкий, в расцвете сил — лет сорока пяти, — другой на дюжину лет моложе. С собой у них была корзинка с провизией и бутылки. Их сопровождала молодая женщина, которая несла растопку и уголь для камина. Когда пламя весело заплясало, лысый бойкий господин проводил служанку до балкончика на лестнице — убедиться, что она благополучно спустилась, — и возвратился в комнату, радостно потирая ладони.

Он запер дверь, осмотрел покои, выложил содержимое корзины на стол у камина — ничуть не замечая меня, сидевшего на каминной полке прямо у него перед носом, — налил себе вина, стал есть и пить. Тем же занялся и его спутник, который держался не менее весело и уверенно, чем лысый, хотя именно лысый был у них за главного. Отужинав, они положили на стол пистолеты, повернулись к огню и закурили трубки иностранного производства.