Фабио тут же обернулся и увидел, что в комнате появилась женщина в маске, с ног до головы одетая в желтое. На ней был желтый плащ с капюшоном, желтая полумаска с густой бахромой, прикрывавшей губы, и желтое домино, отделанное по подолу и рукавам длинными узкими фестонами, напоминавшими языки пламени, которые на легком сквозняке так и трепетали. Черные глаза женщины в прорезях маски сияли недобрым светом, золотистая бахрома над губами с каждым ее вздохом медленно колыхалась. Она застыла перед столом, не шевелясь и не произнося ни слова, и ее сверкающие черные глаза вперились в Фабио, стоило ему повернуться к ней. Его вдруг пробил озноб: он заметил, что домино и маска незнакомки были точно того же оттенка желтого, что и драпировки, и мебель, которые выбрала его жена вскоре после свадьбы для отделки своей любимой гостиной.

— Желтая маска! — испуганно зашептали прислужницы и забились подальше за стол. — Опять эта Желтая маска!

— Заставьте ее заговорить!

— Предложите ей угощение!

— Пусть этот господин спросит ее о чем-нибудь. Заговорите с ней, синьор! Пожалуйста, заговорите! Она скользит по дворцу в своем страшном желтом платье, словно привидение!

Фабио машинально посмотрел на прислужницу, которая шептала ему все это. И при этом увидел, что Нанина по-прежнему стоит отвернувшись и прижимая к глазам платок. Похоже, ей было трудно совладать с волнением от их неожиданной встречи — и, по всей вероятности, именно по этой причине она осталась единственной в комнате, кто не заметил присутствия Желтой маски.

— Заговорите с ней, синьор! Пожалуйста, заговорите! — разом зашептали две другие прислужницы.

Фабио снова повернулся к столу. Из-под золотисто-желтой маски на него по-прежнему сверкали черные глаза. Фабио кивнул девушкам, бросил прощальный взгляд на Нанину и двинулся вдоль стола, чтобы обойти его и очутиться с той стороны, где стояла Желтая маска. Сверкающие глаза пристально следили за каждым его шагом. Их злобное сияние словно бы пронизывало его все сильнее и сильнее — и вот он обошел стол и приблизился к неподвижной призрачной фигуре.

Фабио подошел к незнакомке вплотную, но она не шелохнулась, лишь отвела на мгновение взгляд. Фабио остановился и хотел что-то сказать, однако его снова пробил озноб. Его охватил непреодолимый ужас и неописуемое отвращение; он внезапно утратил всякое представление о том, что окружало его, — не слышал ни перешептывания прислужниц за столом, ни нежных переливов танцевальной музыки, ни далекого гула веселой болтовни. Он отвернулся, весь дрожа, и вышел за порог.