— Я бы рекомендовал вам следить за собой и обращаться со мной в соответствии с правилами приличия, — произнес он тихо, но твердо, устремив на Фабио неподвижный взгляд.

— Что ж, не будем затягивать беседу, — произнес молодой человек, с видимым усилием взяв себя в руки. — У меня остался к вам один последний вопрос, а больше мне нечего сказать.

Священник наклонил голову в знак того, что готов его выслушать. Он по-прежнему стоял в ярком свете лампы — бледный, спокойный, непреклонный.

— Нельзя исключать, — продолжал Фабио, — что эти письма намекают на какие-то неосторожные высказывания моей покойной жены. Я спрашиваю вас как ее духовного отца и ближайшего родственника, пользовавшегося ее доверием: не говорила ли она когда-нибудь, что желала бы, в случае если я ее переживу, чтобы я воздержался от второго брака?

— Вы когда-нибудь слышали от нее подобные пожелания?

— Ни разу. Но почему вы уклоняетесь, почему отвечаете вопросом на вопрос?

— Потому что не могу вам ответить.

— Почему же?

— Поскольку я не имею права отвечать на вопросы, ответы на которые, как положительные, так и отрицательные, имеют отношение к тому, что я слышал на исповеди.

— Что же, теперь все сказано. — Фабио в ярости отвернулся от священника. — Я думал, вы поможете мне развеять завесу тайны, а вы лишь сделали ее еще гуще. Я не в состоянии понять ни ваших мотивов, ни ваших поступков, но говорю вам то же самое, что выразил бы совершенно иначе, если бы обращался к злопыхателям, написавшим эти письма, будь они здесь: никакие угрозы, никакие тайны, никакие заговоры не помешают мне завтра быть на балу. Я прислушался бы к убедительным доводам, но презираю запугивание. Вот лежит мой маскарадный костюм, и никакая сила на земле не помешает мне надеть его завтра вечером! — И граф показал на черное домино и полумаску, разложенные на столе.

— Никакая сила на земле, — улыбнулся патер Рокко, сделав упор на последнем слове. — Вы по-прежнему суеверны, граф Фабио. Или, по-вашему, маскарад — такое место, где потусторонние силы способны вмешаться в дела смертных?

Фабио вздрогнул и, отвернувшись от стола, пристально поглядел на священника.

— Вы только что предложили не затягивать беседу, — все так же улыбаясь, заметил патер Рокко. — Пожалуй, вы правы: прервавшись сейчас, мы сохраним возможность остаться друзьями. Вы получили мой совет не ходить на бал и отказались ему последовать. Мне нечего добавить. До свидания.

У Фабио явно была готова гневная отповедь, но не успел он произнести ее, как дверь комнаты открылась и затворилась снова, и священник исчез.