Решив, что он, должно быть, задумал нападение на какую-то злополучную кошку, Нанина проследила, куда он смотрит. Плотники, сооружавшие помост для фейерверков, как раз отчаянно заколотили молотками. Грохот заглушил рычание Скарамуччи, однако Нанина почувствовала его, положив руку на спину пса. Ей стало любопытно, и она пригнулась, чтобы вместе с ним заглянуть в павильон через щель между досками.

Нанина вздрогнула, обнаружив, что в павильоне сидят мужчина и женщина. Она смотрела снизу, поэтому не видела их лиц, однако узнала — или ей почудилось — узор на платье дамы: она видела его прежде, когда работала в ателье мадемуазель Грифони. Нанина тут же выпрямилась и выискала глазами дырочку в доске примерно на уровне своего роста — там вывалился сучок. Она заглянула туда и убедилась, оставшись незамеченной, что дама в знакомом платье была именно той, за кого она ее приняла, — и увидела не только Бриджиду, как и ожидала, но и патера Рокко. В этот самый миг плотники перестали колотить молотками и принялись пилить. Теперь со стороны помоста доносился другой шум — мерный и не настолько громкий. Он позволил Нанине различить голоса сидевших в павильоне, и она услышала, как Бриджида произносит имя графа Фабио.

Нанина мгновенно присела рядом с псом и крепко зажала ему пасть обеими руками. Другого способа помешать Скарамучче рычать она не знала, а теперь, когда молотки перестали грохотать, его могли услышать. Два слова «граф Фабио» в устах другой женщины вызвали у Нанины приступ ревнивого беспокойства. Что собиралась сказать Бриджида в связи с этим именем? Она никогда не приближалась ко дворцу д’Асколи — тогда по какому праву, по какой причине она взялась говорить о Фабио?

— Вы слышали, что я сказала? — донесся до Нанины вопрос Бриджиды, произнесенный самым ледяным и жестким тоном.

— Нет, — отвечал священник. — По крайней мере, не все.

— Тогда я повторю. Я спросила, что побудило вас так внезапно отказаться от всяких дальнейших опытов над суевериями графа Фабио?

— Прежде всего, результат первого опыта оказался значительно серьезнее, чем я предполагал, поэтому, думается мне, поставленная цель уже достигнута.

— Что ж, однако это не единственная причина.

— Еще одно потрясение может оказаться смертельным для него. Я могу пойти на ложь во спасение, дабы не позволить ему жениться во второй раз, но не могу брать на душу грех убийства.

— Такова ваша вторая причина, однако я уверена, что есть и третья. Срочность, с которой вы послали мне вчера записку с просьбой о встрече в этом уединенном месте, настойчивость, с которой вы попросили — я могла бы даже сказать, приказали — принести с собой восковую маску, — все это, по-моему, указывает на какие-то чрезвычайные обстоятельства. Что же произошло? Я женщина, мое любопытство должно быть удовлетворено. Вы доверили мне уже столько тайн, — пожалуй, вам не нужно раздумывать, прежде чем доверить мне еще одну.