– Дай посмотреть, что там, – попросила Рената.

– Давай расписку, – пробурчал Вольдемар.

– Конечно. Рената, будь другом, составь текст. От мистера Вольдемара Вальда получил бумаги, завещанные мне фон Гумбольдтом Флейшером, – что-нибудь в этом роде. Я подпишу.

– Какие именно бумаги? – спросила Рената.

– Какие? – отозвался Вольдемар. – Перво-наперво длиннющее личное письмо мистеру Ситрину. Потом два запечатанных конверта, которые я не открывал, потому как это стало бы нарушением авторского права. Так люди говорят. По мне, все это ни хрена не стоит. А там смотри. Но я вот что хочу сказать. Из всей семьи остался жив только я. Мои родственники похоронены – кто здесь, кто черт-те где. Сестра, к примеру, попала в Вальгаллу. Это немецкие евреи небесное царство так называют. А племянник похоронен на муниципальном кладбище в углу для бедняков. Так вот я хочу снова собрать вместе всю семью.

– Вольдемар горюет, что Гумбольдт лежит в плохом месте. Непорядок это, – заметил Менаш.

– Если Гумбольдтова писанина чего-то стоит, то первым делом надо перенести парня в другое место. Не обязательно в Вальгаллу. Это моя сестренка всю жизнь билась, чтобы все было как у людей. Так вот хочу собрать своих покойников. Чтобы мы все вместе лежали.

Торжественность тона старого лошадника поражала. Мы с Ренатой переглянулись.

– Положись на Чарли, он все сделает, – посоветовал Менаш.

– Я непременно сообщу, что в этих бумагах, – заверил я дядю Вольдемара. – Обещаю заняться этим делом, как только вернусь из Европы. А вы подыскивайте кладбище для Гумбольдта. Я готов взять на себя расходы по перезахоронению.

– Ну, что я говорил? – обрадовался Менаш. – Из такого мальчишки, как этот, должен был вырасти настоящий джентльмен.

Я пожал старикам руки, правой пожимая сухонькую ладонь, а левой придерживая оба локтевых сустава, и обещал держать связь. Рената, в своей широкополой шляпе являвшая собой куда более внушительную фигуру, чем мы трое, вдруг сказала:

– Если Чарлз обещал, значит, сделает. Мы вот уедем, но думать он будет о вас.

Мы с ней вышли. В углу продутой ветром веранды, поблескивая трубчатыми скелетами из нержавейки, стояли инвалидные коляски.

– Никто не будет возражать, если я попробую… – сказал я и сел в одну из них. – Ну а теперь прокати, – попросил я Ренату.

Старики не знали, что и думать, видя, как высокая шикарная женщина с красивыми зубами, хохоча во все горло, возит меня взад-вперед по веранде.

– Рената, не беги, дурочка, старики обидятся. Просто толкай потихоньку.

– Эти чертовы ручки жутко холодные. – Она грациозными движениями натянула длинные, до локтей, перчатки.