Да, Чарли, я перешел на сухарики и теплое молочко. Большие дела мне уже не по плечу, но, как ни странно, острословие, призванное осмеивать реальные или мнимые пороки нашей жизни, не покинуло меня. Оно всегда при мне, мы стали с ним добрыми товарищами. Короче говоря, я сохранил чувство юмора, и теперь, когда уничтожены строчки и честолюбивые мечтания, оно приходит ко мне со старомодным поклоном из комедии Мольера.

Помнишь, как мы забавлялись с тобой в Принстоне, придумывая сценарий для фильма об Амундсене и Нобиле? Я всегда считал, что на нем можно сделать классную ленту – дал наброски одному парню, Отто Клински, который работает на радио в Рокфеллеровском центре. Он обещал передать их двоюродной сестре парикмахерши сэра Лоуренса Оливье. Та приходится сестрой уборщице в «Тайм» и «Лайф», а уборщица – мать косметички, что «делает голову» миссис Клински. После долгого хождения по рукам сценарий куда-то запропастился. Но у меня сохранилась копия, ты найдешь ее в моих бумагах».

Я нашел сценарий и с любопытством перечитал его.

«Но не считай его моим подарком тебе. Мы сочинили его вместе. Нет, я придумал другую историю, которая может принести целое состояние. Я увлеченно работал над этой вещицей. Она подарила мне часы здравомыслия во время бессонных ночей, когда одолевают идеи о конце света. Я получал удовольствие, выстраивая запутанный сюжет, а удовольствие, как известно, лечит.

Письмо затянулось. На следующей странице начинается сценарий. Я пытался пристроить его, но мне никого не удалось заинтересовать. У меня больше нет сил. Люди не желают иметь со мной дело. Помнишь, как мы ходили к Лонгстаффу? А теперь секретарши дают мне от ворот поворот. Наверное, я выгляжу как мертвец в саване на улицах Рима. Чарли, ты прошел только половину земного пути. У тебя много знакомых. Они не могут не прислушаться к кавалеру ордена Почетного легиона – к шевалье, к швали, – создателю «Тренка», автору жизнеописаний Вудро Вильсона и Гарри Хопкинса.

Ты прочитаешь это письмо только после того, как я отдам концы. Зато ты получишь баснословное наследство. Получишь, поскольку ты и дорогуша, и никчемная личность.

Старина Генри Джеймс, о котором миссис Генри Адамс говорила, что он жует больше, чем откусывает, утверждал, что творческому уму нужнее намеки, нежели глубокие знания. Я, к сожалению, никогда не страдал недостатком знаний.

Данный сценарий основан на donnee, то есть происшествиях, почерпнутых из скандальной хроники, которую я всегда прилежно читал.

Verbum sat sapienti – понятливому достаточно одного слова.