— Тебе пора ехать. Иди. Только с обрыва не прыгай, — из-за двери сказала Анюта.

Потоптавшись возле крыльца, Федя вскочил на велосипедик. Анюта видела, как в темноте засветилась круглая фара, велосипедик запрыгал по кочкам и завилял из стороны в сторону.

IV

IV

Алена Колпакова легко сходилась с людьми, была на первых ролях в компаниях, и ей казалось, что естественным продолжением ее успехов в общении должны быть успехи в любви. Алена с детства ждала романов, и все вокруг считали, что уж у нее-то их было множество, на самом же деле по-настоящему не было ни одного. Наедине с нравившимся ей человеком она терялась и не могла выдавить из себя ни слова. Это происходило не от застенчивости — застенчивой ее никто не видел, — просто Алена не представляла, о чем говорят в таких случаях. В глубине души она не верила, что можно любить  д р у г о г о  человека. Не переоценивая своих достоинств, она рассуждала так: «Какой бы я ни была, я себе ближе, чем кто-либо». Другие могли быть лучше, умнее, талантливее ее, и она охотно признавала это, но это не значило, что на них распространялась ее любовь. Само сознание, что это не она, а они, делало все с ними связанное как бы второстепенным и незначительным.

Если в магазине ей попадалась красивая вещь — юбка или кофточка, — Алена машинально хватала свой размер, и лишь когда в очереди не слишком толкались, а в кошельке оставались деньги, брала кофточку и для матери. Все это вошло в привычку, и Алена была уверена, что и в любви она сможет вести себя так же, как и в охоте за кофточками. Но она ошиблась и, познакомившись с Никитой, с особой безнадежностью вдруг ощутила, что ей, может быть, и не дано любить, что она лишена этого дара, как некоторые бывают лишены музыкального слуха или способности различать цвета. Она смутно чувствовала, что не любит Никиту, но именно это заставляло ее не отпускать его от себя.

Примчавшись с дачи в Москву, Алена позвонила Никите, но его не было дома, и она стала бесцельно слоняться по комнатам. Квартиру законсервировали на лето: занавески были плотно задвинуты, в холодильнике пусто и даже помойное ведро перевернуто вверх дном. На диване лежала гора подарков, полученных дедом к юбилею, и Алена принялась их перебирать, взяла чернильный прибор, подстаканник и настольную безделушку в виде летящего спутника. «Тоже мне подарочек…» — подумала она; с телефоном на коленях забралась в кресло и снова набрала номер.

— Алло! Можно Никиту?

— Сейчас, — ответили ей, и от неожиданности Алена сразу забыла все то серьезное и важное, с чего собиралась начать разговор.