— Переобуйся, пожалуйста, — сказал он Лизе, — и надень это, — он протянул ей боты и дождевик.

У Лизы в горле ощутимо встал ком.

— Ты давно ждешь?

— Я жду очень давно, — он давал понять дочери, что она слишком долго откладывала приезд на дачу.

Лиза стала торопливо натягивать боты.

— Они мне малы, — сказала она с мольбой.

— Ничего, до дачи недалеко.

— Но они же совсем малы! Их не наденешь!

— Я вижу, ты предпочитаешь, чтобы тебя несли на руках! — язвительно произнес Алексей Степанович, уверенный, что отгадал причину ее отказа.

Лиза медленно выпрямилась и протянула ему боты.

— Да, предпочитаю. Возьми.

Он замялся и сделал уклончивый жест, означавший минутное колебание. Ту руку, которой он должен был взять боты, Алексей Степанович странно завел за спину.

— Может быть, подойдут другие? Я бы принес… — сказал он со страдальческой улыбкой, которая должна была внушить Лизе, как много он пережил. — Или хотя бы дождевиком накройся…

— Дождя уже нет. Спасибо.

— Лиза, что с тобой! Раньше ты со мной так не говорила!

— Ты сам с этого начал, а я уже не ребенок. — Лиза намеренно не повернула головы в сторону Никиты.

Алексей Степанович накрыл ладонью покатый лоб.

— Что ж, понимаю…

— Никита, иди сюда, — твердо сказала Лиза.

Никита, стоявший поодаль, подошел к ним.