— Пожалуйста, возвращаю…

Алексей Степанович узнавал и не узнавал свои вещи, настолько странно было представить, что они чуть было не оказались похищенными.

— …И ты все это собирался пропить?! Загнать за три рубля?! О боже! — он дрожащими руками схватился за голову.

— Полагаю, ты бы не обеднел…

— Что?! Да ты понимаешь… ты, уголовник… — Алексей Степанович прикрыл глаза, заставляя себя успокоиться. — Я знаю, это не первая попытка! Ты уже появлялся здесь со своей шайкой! Сколько вас было?! Двое?!

— О чем ты говоришь!

— Не притворяйся! В прошлый раз вашу шайку спугнули соседи, и вот ты решил сам! Без лишнего шума обокрасть родного отца! Нет, не зря я вызвал милицию! Пусть тебя заберут и посадят! Ты мне не сын!

— Милицию?! Анекдот!

— Да, милицию! Сейчас они будут здесь!

— Серьезно?!

— А ты как думал!

— Ладно, мне пора, — Федя сделал попытку выйти, но Алексей Степанович ломиком преградил ему путь.

— Я тебя никуда не пущу.

— Пусти! Я не желаю из-за твоих бредовых заскоков объясняться с милиционерами!

— Нет, ты объяснишься! Как миленький!

— Пусти, не драться же мне с тобой!

— Только посмей, — полушепотом произнес Алексей Степанович, и Федя увидел угрожающе направленное на него острие ломика.

Отделение милиции, куда доставили Федю, находилось в райцентре. Под дождем его вывели из газика, провели мимо дежурного и посадили перед кабинетом рядом с другими задержанными — подростками в расклешенных брюках и пьяной напомаженной женщиной, державшей сумку за наполовину оторванную ручку.

Федю пригласили в кабинет последним.