— Фамилия, имя, отчество? — спросил сидевший за столом хмурый милиционер в очках.

— Федор Алексеевич Борщев.

— Кем вы приходитесь Алексею Степановичу Борщеву, на даче которого вы были задержаны?

— Прихожусь законным отпрыском.

— Говорите точнее, сыном?

— …и наследником.

Федя значительно поднял брови.

— С какой целью вы тайно проникли на дачу?

— С целью экспроприации, — возвестил Федя.

Милиционер кашлянул.

— Говорите точнее, кражи?

— Не кражи, а экспроприации — принудительного отчуждения имущества.

— Чем же ваше отчуждение отличается от кражи? — устало спросил милиционер.

— Оно продиктовано идейными соображениями. Вещи моего отца не должны принадлежать ему лично.

— Вы хотели передать их в музей?

Федя слегка замялся.

— Я еще не решил.

Лицо милиционера поскучнело.

— Имитируете интеллигентную кражу. А потерпевшим сказано, что вам просто не хватало на водку.

Федя тоже скучающе вздохнул.