— Нет у меня пропуска.

Часовой пожал плечами, поддернул винтовку и снова зашагал.

— Я ведь и стрелять имею право, — пояснил он, второй раз поравнявшись с Иваном.

Иван чертыхнулся про себя, отошел за угол и сел на скамейку, спиной к ветру.

Ветер продолжал дуть, не меняя направления, с севера. По небу бежали редкие, почти прозрачные облака. Светило солнце, но было прохладно, как бывает на севере в солнечную погоду в начале лета. Марина вышла на дорогу и зажмурилась от поднявшейся пыли. А когда открыла глаза, то увидела улыбающееся лицо Ивана.

— Вы зачем здесь? — удивилась она, протягивая ему сразу обе руки и прячась от ветра за его широкую грудь.

— На полигон иду.

— Разве его перенесли в другое место?

— Да нет. Решил идти вокруг завода. С земляком думал встретиться. А он как раз на часах, не подпускает даже.

— Ну пойдем, земляк, — засмеялась Марина.

Как только прошли в заводские ворота, Иван вынул аккуратно завернутый в бумагу кусок хлеба и протянул Марине:

— Возьмите, в ЧК, поди, не кормят.

— Нет, я обедала, — но хлеб взяла и положила в карман.

Хлеб был липкий, и на бумаге остались вмятины от Ивановых пальцев.

В дальнем углу шихтового двора был оборудован небольшой полигон для проверки стали на прочность. Когда они подошли, перед щитом у земляного вала толпился народ.

— Расступитесь, товарищи!

Рабочие перестали шуметь и попятились. И тогда Иван увидел пробитый винтовочной пулей броневой лист. От круглого отверстия во все стороны, как лучи, расходились трещины, словно озорной мальчишка пальнул из рогатки в стекло. Один человек продолжал стоять у щита и внимательно разглядывал пробоину. Иван хотел было отстранить его рукой, но узнал Савелова, который строго взглянул на него и спросил:

— Как вы боретесь с фосфором?

В это мгновение у Ивана в голове пронеслось множество мыслей, но на этот раз выдержка взяла верх. Раз Савелов задает такой вопрос, значит, он имеет на это право.

— Как обычно, — ответил он. — Качаем шлак.