Домогаясь приема у Шафороста, Надежда в то же время торопливо обдумывала, что же ему сказать. Какими аргументами можно хоть немного смягчить свою вину, как лучше объяснить эту дерзкую и неудачную поездку? Правда, майор Субботин, прощаясь, успокаивал ее: не беспокойтесь, поможем. Но Надежда понимала, что это было сказано лишь для утешения, что он и сам не был уверен, разрешат ли ему взять сверхплановый заказ строителей. Пока шел спор с секретаршей, Надежда еще лихорадочно цеплялась за неопределенное обещание майора, но лишь только уселась у буржуйки, отяжелела, разомлела и стала ко всему равнодушной.

Лень было повернуть голову, чтобы поглядеть на того, кто так шумно, с чувством победителя ворвался в приемную. Но она знала, кто ворвался. Знала и презирала его. В другой раз непременно, еще на пороге встретила бы едкой остротой, а сейчас смолчала.

Это заявился начснабжения. Куценький подвижный человечек с плутоватыми глазами и непомерно длинным носом. Казалось, он тем носом чует, что и под землей лежит. В инженерных кругах его прозвали «доставалой» — такой, мол, что и из-под земли все достанет. Но рабочие приклеили ему прозвище Жог. И с тех пор его уже никто иначе не называл. Только и слышно было: «Жог приехал! Жог достал! Жог обжегся!» Как-то на профсобрании председательствующий, забывшись, объявил: «Слово предоставляется товарищу Жогу».

Сегодня Жог появился, как и всегда, в обмундировании фронтовика — так модно было: в овчинном кожушке, с полевой сумкой через плечо и неразлучной баклажкой на боку. Надежда — да и не только одна Надежда — знала чудодейственную силу этой баклажки в снабженческих операциях Жога. Знал, конечно, и Шафорост, но делал вид, что ему ничего неведомо. Жог принадлежал к категории людей, которые умеют через какие-то только им известные щели влезть начальству в душу. Послушать такого, покажется, что без него и жизнь бы прекратилась.

Но сегодня Жог не без оснований чувствовал себя на коне. Он только что вернулся из треста. Из того треста, куда должна была ехать Надежда. И вернулся не порожним.

— Есть лесок, есть, — отряхая с себя снег, подмигнул он секретарше.

— Все же добыл?

— Два вагончика уже на подходе.

— Наверное, нелегко досталось?

— Ох, и не говорите!

Что бы Жог ни сделал, даже самое незначительное, непременно представлял, что досталось это ему ценой огромных усилий.

Надежду он, конечно, заметил сразу — она выглядела у печурки подбитой, опустившей крылья птичкой, — но и вида не подал, что заметил ее. Кинул шапку на вешалку и, удовлетворенно потирая руки, кивнул на дверь: