VIII

VIII

«Мне, товарищ майор, рано довелось хлебнуть горя. Когда я был еще подростком, цебром убило отца — он тогда работал бетонщиком, славился на всю плотину. А вскоре умерла и мать. Пришлось самому выбиваться в люди. А учиться так хотелось! Наверное, из-за этого меня и не тянуло к девчатам. Каждую свободную минуту после работы, а работал я там же, где и отец, просиживал над книгой. К девчатам я был равнодушен. В институте из таких, как сам, основал «общество холостяков», участники которого торжественно поклялись не ухаживать за девушками до окончания учебы. Не смейтесь… Правда, с наступлением весны «общество» распалось, но сам я оставался верен данному обету. Вероятно, по инерции, уже будучи инженером на строительстве моста, я еще года два не решался думать о женитьбе.

И вот посылают меня в Киев на слет рабочей молодежи. Он проходил в оперном театре. Было очень торжественно. Все сияло — люстры, стяги, лозунги. На дворе теплом дышала весна. Словно море, разлился Днепр. Я никогда раньше не бывал в Киеве. Все меня здесь поражало. И на душе было радостно.

Еще до открытия слета случилось со мной небывалое. Любуясь городом, я и не заметил, как пролетело время. Боясь опоздать к открытию, поспешил в театр. Но незнакомые улицы подвели: с Владимирской горки свернул на Крещатик, с Крещатика махнул к площади Богдана и опять очутился на Владимирской горке. Поняв, что заблудился, я окликнул первую встречную:

— Гражданочка! Гражданочка!

«Гражданочка» посмотрела на меня такими ясными голубыми глазами, что я прямо-таки оторопел. Она тоже смутилась. Какое-то мгновение мы смотрели друг на друга — и радостные, и смущенные. Я спросил, как пройти к театру. Она поняла, что я не киевлянин, и проводила меня.

— Благодарю, — поспешно бросил я, ругая себя за мальчишескую растерянность. — Сердечно благодарю.

— Будь ласка, — выдохнула, она и этим «будь ласка» совсем покорила меня. В нем слышалось столько доброты, что я чуть было не вернулся к ней. «Да что ты, Андрей! Опомнись!» — корил я себя, а в ушах все стояло доброжелательное «будь ласка».

К открытию слета я не опоздал. От запорожской делегации в президиум выбрали и меня. В партере, на ярусах немало было девичьих лиц, но все они сливались для меня в одно лицо случайно повстречавшейся симпатичной киевлянки. И грустно, досадно стало, что не хватило духу спросить, кто она. И вдруг — даже сердце зашлось — я встретился с нею взглядам. Она сидела в левом бельэтаже и смотрела на меня. В глазах были радость и удивление: мол, вот ты какой! Тебя в президиум выбрали!