Чубатый вскоре ушел. Почти сразу вслед за ним покинул дом Петра Михайловича и Яша: он направился в лес. У профессора возник еще один вариант освобождения рязанца — организовать его побег с помощью партизан. Под видом киевских гестаповцев пять-шесть переодетых в немецкую форму партизан появятся на станции и заберут рязанца как бы на допрос. Этот вариант показался ему более надежным, чем предыдущий, даже захватывающим, и профессор немедленно велел мальчику передать обо всем этом Грисюку.

Ночь летела быстро. Профессор напряженно работал над планом задуманной операции. Нужно взвесить все до мельчайших подробностей: когда начать операцию, откуда и как подходить к вагону. Надо было обдумать, где достать форму, в частности офицерскую, найти человека, который свободно владел бы немецким языком, раздобыть машину, чтобы немедленно, пока не спохватится гестапо, партизаны могли укрыться в лесу.

Для осуществления побега рязанца с помощью партизан требовалось провести огромную подготовительную работу. Однако, несмотря на всю сложность этого плана, Буйко увлекся им. А может, не так самим вариантом плана, как надеждой на Грисюка. Этот серьезный, отважный человек сейчас был единственным, от кого можно было ожидать помощи.

На случай провала и этого плана профессор начал разрабатывать третий вариант — организовать побег во время движения поезда. Эту мысль подал ему один подпольщик — машинист паровоза, заглянувший к Буйко поздно вечером. Он сам вызвался на ходу поезда прорезать дыру в крыше пульмановского вагона номер один. Петр Михайлович с дотошностью инженера почти до утра изучал систему обшивки пульмановского вагона и вместе с машинистом обдумывал, где лучше прорезать дырку для побега и какие именно инструменты нужно захватить с собой.

Но события разворачивались по своим законам. Ночью партизаны уничтожили в окрестных селах большую группу жандармов, разгромили пять гарнизонов полиции, а на тихой речке Ирпень сожгли мосты.

Утром по улицам города неистово металась жандармерия. И не только фастовская. Здесь была уже белоцерковская, васильковская и рота эсэсовцев из Бышева. Фастов был окружен фашистами. Из города они никого не выпускали. А из сел в город поодиночке прибегали насмерть перепуганные уцелевшие жандармы и полицаи.

Фон Эндер в этот день не явился на комиссию, и она не работала. По городу прокатилась новая волна арестов, и каждый врач из комиссии ожидал, что вот-вот эта волна захлестнет и его.

Профессор волновался. Хотя ночные события сами по себе были отрадными, но они неожиданно стали помехой освобождения рязанца. Возле вагона номер один караул был еще более усилен. Заключенных спешно готовили к отправке.