Профессор снова вернулся в комиссию. Как и прежде, он с сухим педантизмом осматривал, выслушивал каждого больного и небольного, а сам тайком поглядывал в окно, ожидая возвращения Яши.

Фон Эндер сидел с равнодушным видом и почти не вмешивался в работу врачей. После всего, что недавно здесь произошло, он чувствовал себя немного обескураженным. Провокация не удалась. А то, что рязанец — фон Эндер понял, что он старый знакомый профессора, — с нескрываемым презрением назвал Буйко предателем, по мнению гебитскомиссара, окончательно снимало с этого опытного врача подозрение в неблагонадежности. Фон Эндер был даже рад такому обороту дела.

Профессор еле дождался, когда уже под вечер гебитскомиссар объявил, что на сегодня можно закончить работу комиссии. Как раз в это время за окном промелькнул Яша. Он заранее условленным жестом дал знать, что разыскал Чубатого и сообщил ему обо всем. Но по тревожным взглядам Яши Петр Михайлович видел, что освобождение рязанца натолкнулось на какие-то неодолимые препятствия.

Возвратившись домой, Буйко медленно переступил порог комнаты, где раньше принимал больных, и в изнеможении опустился на диван. После бессонных ночей и напряженного дня, полного тревог, унижений и потрясающих переживаний от внезапной встречи с рязанцем, силы вдруг покинули его. Лицо пожелтело, руки дрожали, и голова нервно подергивалась. Он был совсем болен. Казалось, в этот день он еще больше постарел.

Какое-то время он лежал на диване, будучи не в силах даже приподняться. Около него хлопотала встревоженная Александра Алексеевна. В сторонке с повязкой на ушах неподвижно сидел Яша, не сводя с больного профессора испуганных глаз.

Через некоторое время пришел и Чубатый. Он в нескольких словах рассказал, что бессилен что-либо сделать для спасения рязанца. На ночь у вагона номер один снова усилена охрана. На посту стоят только гестаповцы. Полицаям не доверяют — их уже и близко не подпускают к этому вагону.

Профессор порывисто поднялся. Тревога за жизнь рязанца пробудила в нем какие-то новые силы. Неужели нельзя Спасти? Неужели рязанец так и погибнет? Нет! Нет! Этого допустить нельзя.

Буйко понимал, что надо что-то придумать, придумать быстро, немедленно. Времени остается мало. Еще день-два — и вагон отправят. Но что же делать?

Он перебирал в голове сотни вариантов, и ни один из них не был подходящим.

В разговоре выяснилось, что у Чубатого есть на примете один немец из часовых, который недоволен войной, а сегодня даже вслух непочтительно отозвался о Гитлере. Конечно, эта надежда еще непрочная. Это только соломинка для того, кто тонет. Но профессор ухватился и за нее. Он поручил Чубатому попытаться организовать побег рязанца с помощью этого немца.