Остается спросить: эти отличительные признаки, которые не берутся от формы в целом и не являются последними, – заключают ли они в себе сущее внутренним и сущностным образом, по мнению Скота, или не заключают? Ведь если они не заключают в себе сущего, отсюда следует, что вообще нет реальных отличий, которые заключали бы в себе сущее, что и Скот отрицает, и само по себе вполне абсурдно. В самом деле, если ни один отличительный признак не является сущим, то в вещах вообще не будет реальных отличий, которые могли бы конституировать реальные сущности и сущностно отличать их друг от друга. Если же эти отличительные признаки заключают в себе сущее, следовательно, то же самое надлежит сказать и о последних отличительных признаках, даже если они берутся не от формы в целом, а от последней реальности формы. Этот вывод доказывается, во-первых, тем, что эти промежуточные отличительные признаки – например, чувственное – берутся не от всей формы, а от некоторой реальной степени формы; и этого достаточно, чтобы они включали в себя сущее. Следовательно, этого тем более достаточно для того, чтобы последние отличительные признаки включали в себя сущее. Вывод очевиден: ведь такое отличие берется от более совершенной степени данной формы. Например, если признать истинным утверждение о единстве души в человеке, то чувственное и разумное суть отличия, из которых ни одно не берется от формы в целом; причем чувственное взято от формы сообразно ее более высокой и менее совершенной степени. И, тем не менее, коль скоро форма, взятая даже с точки зрения этой ее отграниченной степени, реальна и является подлинным сущим, то и соответствующий отличительный признак внутренне и сущностно будет заключать в себе сущее. Разумное же берется от той же самой формы с точки зрения ее менее высокой и более совершенной степени; причем форма, от которой оно берется, и в таком рассмотрении реальна и поистине является сущим. Следовательно, с гораздо большим основанием ее реальный отличительный признак внутренне и сущностно будет заключать в себе сущее.

Во-вторых, рассуждение в отношении того и другого отличия будет одинаковым. Ведь понятие отличительного признака чувственности так же просто, как и понятие отличительного признака разумности, ибо ни одно из них формально не заключает в себе другого. Я заявляю об этом потому, что, как указывает сам Скот, это отличие, разумное, в собственном смысле отличается от других отличий не посредством еще какого-то отличительного признака, но само по себе. В самом деле, поскольку оно есть то, посредством чего некоторое сущее отличается от других, оно в то же время отличает само себя, если мы не хотим идти в бесконечность и мыслить само это отличие как некий вид, состоящий из рода и другого отличительного признака. Но все это рассуждение точно так же применимо и к отличиям более высокого уровня, то есть к чувственному, потому что и оно тоже не заключает в себе другого отличительного признака и не является видом, но само по себе отличается от других, противоположных ему отличий, ибо разделяет и стягивает высший род и образует его собственный, подчиненный ему вид. Стало быть, в отношении обоих отличий будет иметь силу одно и то же рассуждение; и то же самое можно сказать обо всех высших отличиях.