Деронда почти не слышал этого разговора, отвлеченный чем-то другим, однако редкие взгляды на Гвендолин убедили его в искусственности ее манер.

После обеда в гостиной Деронда, исполняя чью-то просьбу, сел за рояль и спел несколько романсов. Уступая место миссис Рэймонд, он заметил, что Гвендолин перешла в другой конец комнаты – очевидно, чтобы лучше слышать музыку, – однако повернулась ко всем спиной, рассматривая стоявшую на столе монашескую голову, вырезанную из слоновой кости. Ему вдруг захотелось подойти к ней и начать разговор. И все же Даниэль медлил, восхищаясь изящной линией ее спины.

Если вы по какой-либо причине не решаетесь побеседовать с красивой женщиной, то долго смотреть на ее спину – плохой выход из положения. С каждой минутой будет все больше хотеться увидеть то, что она скрывает. Так случилось и с Дерондой. Он обошел маленький столик и встал напротив Гвендолин, однако, прежде чем успел заговорить, она бросила на него такой откровенно печальный взгляд, что слова застряли в горле. В течение нескольких мгновений они смотрели друг на друга: она – с безмолвной исповедью, а он – с глубоким состраданием.

– Не хотите присоединиться к музицированию? – спросил Деронда, чувствуя необходимость что-нибудь сказать.

То, что исполненный печали взгляд был неосознанным, стало ясно, когда Гвендолин уже спокойно ответила:

– Я участвую, внимательно слушая. Я обожаю музыку.

– А сами не исполняете?

– Я посвятила занятиям много времени, но оказалось, что таланта у меня нет. Я больше никогда не буду петь.

– Но если вы любите музыку, можно играть и петь просто ради удовольствия. Я, например, довольствуюсь своим посредственным пением, – с улыбкой заметил Деронда. – Посредственность простительна до тех пор, пока не начнет выдавать себя за совершенство.

– Я не могу следовать вашему примеру, – ответила Гвендолин прежним, неестественно веселым тоном. – Для меня посредственность означает скуку. А ничего страшнее скуки на свете не существует. Несмотря на ваше осуждение, я готова оправдать рулетку хотя бы за то, что она спасает от скуки.

– Не принимаю такого оправдания, – возразил Деронда. – Уверен: то, что мы считаем скукой внешних обстоятельств, на самом деле – наша собственная болезнь. Иначе никто бы не смог найти интерес в жизни. А ведь многие находят.

– О, понимаю! По-вашему, вместо того чтобы винить мир, я должна винить себя, – с улыбкой заявила Гвендолин и, немного помолчав, спросила: – А вы никогда не вините мир или других людей?

– Случается, когда бываю не в духе.

– И ненавидите всех вокруг? Признайтесь, что ненавидите, когда люди стоят у вас на пути, когда их победа означает ваше поражение. Ведь это ваши слова.