Появившись в Челси, Деронда не получил желанного утешения, услышав от миссис Мейрик, что она совершенно успокоилась насчет ее любимого, но непредсказуемого сына. Майра казалась более оживленной, чем прежде, и Даниэль впервые увидел, как она смеется. Это случилось во время разговора о Гансе. Майра поинтересовалась, видел ли Деронда, как мистер Ганс изображает различные характеры, даже не меняя костюма.

– Он переходит от одной роли к другой как пламя, в котором вы начинаете различать фигуры, не видя их! – воскликнула Майра, не в силах сдержать восторг. – Все происходит удивительно быстро. Мне никогда не нравились комические пьесы: действие в них происходило слишком медленно, – а мистер Ганс за минуту преображается в слепого барда, в Риенци[54], обращающегося к римлянам, в балетного танцовщика и, наконец, в отчаявшегося молодого джентльмена. Всех их очень жалко, но все равно невозможно сдержать смех. – Майра тихо засмеялась, и звук ее смеха напомнил песню.

– До приезда Ганса мы и не думали, что Майра умеет смеяться, – заметила миссис Мейрик.

– Сейчас Ганс полон энергии, – одобрительно ответил Деронда. – Стоит ли удивляться, что он вас развеселил?

– После возвращения он ведет себя безукоризненно, – поддержала его миссис Мейрик, а про себя добавила: «Лишь бы так продолжалось и впредь».

– Большое счастье видеть вернувшегося домой сына и брата, – призналась Майра. – Сестры только и делают, что вспоминают истории детских лет. Какое блаженство иметь маму и брата, с которыми можно так поговорить! А у меня их никогда не было.

– И у меня тоже, – невольно словно эхо отозвался Деронда.

– Правда? – сочувственно переспросила Майра. – Как жаль. Мне бы хотелось, чтобы вы видели в жизни только хорошее. – Последние слова она произнесла с искренней страстью, словно часть молитвы, устремив взгляд на Деронду.

Он, в свою очередь, рассматривал Майру и раздумывал, произвел ли Ганс на нее какое-нибудь впечатление. Ничего особенного не произошло: и в прежние визиты Деронды Майра говорила о своих глубоких чувствах так же горячо, как вырвавшаяся из школы девочка обрушивает свои признания на каждого, кто готов ее слушать. Впервые в жизни она оказалась среди людей, которым полностью доверяла, а Деронда в ее глазах до сих пор сохранял образ божественного посланника, всякий раз заново рождая доверие и стремление к откровенности. Однако невольно вырвавшееся признание Деронды, прошлое которого имело много общего с ее судьбой, придало мыслям о нем совершенно другое направление. После минутного молчания Майра продолжила: