– Но вчера мистер Ганс сказал, что вы так много думаете о других, что вряд ли хотите чего-то для себя. Потом рассказал чудесную историю Будды, который принес себя в жертву тигрице и ее малышам, чтобы спасти их от голода, и добавил, что вы такой же, как Будда. Да, именно так все мы вас представляем.

– О, пожалуйста, не надо преувеличенных сравнений! – воскликнул Деронда, в последнее время считавший подобные предположения крайне досадными. – Даже если бы я действительно много думал о других, из этого вовсе не следует, что сам ничего не хочу. Когда Будда отдал себя на съедение тигрице, он тоже мог страдать от голода.

– Возможно, смерть не пугала его именно из-за мучительного голода, – застенчиво предположила Мэб.

– О, пожалуйста, не думай так. От этого пропадает вся красота поступка, – возразила Майра.

– А если это правда, Майра? – спросила рассудительная Эми. – Ты всегда считаешь правдивым то, что красиво.

– Так и есть, – тихо согласилась Майра. – Если бы люди всегда думали о самых красивых и самых хороших делах и вещах, все они стали бы правдой. Иначе и быть не может.

– Что ты имеешь в виду? – уточнила Эми.

– Я понимаю Майру, – пришел на помощь Деронда. – Речь идет о правде в мыслях, которая не может воплотиться в поступках. Она живет как идея. Верно? – обратился он к Майре.

– Должно быть, верно, потому что вы меня поняли, – задумчиво ответила она.

– Но разве хорошо, что Будда позволил, чтобы тигрица его съела? – спросила Эми. – Это могло бы послужить плохим примером.

– Если бы все так поступали, мир наполнился бы толстыми тиграми, – добавила Мэб.

Деронда рассмеялся, однако выступил в защиту мифа.

– Похоже на страстное слово. Преувеличение не что иное, как вспышка страсти, высшее проявление того, что происходит каждый день, преобразование себя.

– Думаю, что теперь я могу сказать, что имела в виду, – вступила в разговор Майра. – Когда самое лучшее переходит в наши мысли, оно становится тем же, чем стала для меня мама. Она находится рядом со мной точно так же, как те, кто сидит вокруг. Порою даже более реально.

Деронда поморщился при мысли, кем могла быть в действительности ее мать, и постарался увести разговор в сторону:

– Однако не стоит слишком отдаляться от практических вопросов. Я пришел для того, чтобы рассказать о вчерашнем разговоре с великим музыкантом Клезмером. Надеюсь, он окажет Майре полезное покровительство.

– Правда? – с радостью отозвалась миссис Мейрик. – Думаете, он поможет?

– Надеюсь. Он очень занят, но пообещал найти время, чтобы принять и послушать мисс Лапидот, как мы должны теперь ее называть. – Деронда улыбнулся. – Конечно, если она согласится приехать к нему.