Деронда и Мордекай вместе вышли на улицу и, не сговариваясь, направились к дому Эзры Коэна.

– Мы не можем встречаться там; моя комната слишком мала, – заговорил Мордекай. – Но неподалеку есть таверна, куда я иногда захожу, чтобы пообщаться. Называется она «Рука и знамя», а расположена за углом, в пяти домах отсюда. Там в любой вечер можно найти отдельную гостиную.

– Стоит однажды попробовать, – согласился Деронда. – Но, возможно, вы позволите мне поискать вам более просторную квартиру, где вы сможете чувствовать себя свободнее.

– Нет. Мне ничего не надо. От вас требуется только самое ценное – душевное братство. Ни о чем другом я не думаю. Однако я рад, что вы богаты. Судя по всему, кольцо с бриллиантом вы заложили не ради денег, а с какой-то другой целью.

Подобная проницательность поразила и слегка испугала Деронду. Однако, прежде чем он успел что-нибудь ответить, Мордекай добавил:

– Впрочем, не имеет значения. Даже если бы вы тогда пришли из-за денег, главным итогом все равно стала бы наша новая встреча. Но вы действительно богаты?

– Только в том случае, если считать богатым того, кто имеет больше, чем необходимо ему самому.

– Хочу, чтобы ваша жизнь стала свободной от забот, – мечтательно произнес Мордекай. – Моя жизнь прошла в неволе.

Подходя к дому Коэна, Деронда вдруг вспомнил, что хотел обсудить с Мордекаем, и прямо спросил:

– Не могли бы вы объяснить, почему со старшей миссис Коэн нельзя говорить о ее дочери?

Мордекай долго не отвечал, и Деронде показалось, что нужно повторить вопрос. На самом же деле Мордекай все слышал, но не мог сразу переключить мысли на новый предмет.

– Причина мне известна, – произнес он наконец. – Но я не буду говорить даже об их мелких семейных делах. Жилище этой семьи для меня священно, а история, до тех пор пока не затрагивает интересы других людей, принадлежит только мистеру Коэну и его близким.

Деронда почувствовал, как к лицу прилила кровь – верный признак упрека, к которому он не привык, – и неожиданно для себя оказался в затруднительной ситуации там, где не сомневался в конкретном ответе. Волнения дня обострили эмоциональное напряжение, поэтому, имея в кармане сумму, достаточную для выкупа кольца, он отказался от запланированного визита к Коэнам. В эту минуту они потеряли для него всякий интерес.

– Я оставлю вас здесь, – проговорил он, останавливаясь.

Мордекай в свете газового фонаря взглянул на спутника с тревогой на изможденном лице и спросил медленно, с особой значительностью.

– Когда вы вернетесь?

– Можно не называть конкретной даты? Вы позволите как-нибудь вечером, после вашего дежурства в книжной лавке, зайти к вам? Полагаю, Коэны не будут против, когда узнают о наших встречах наедине?