Похоже, княгиня почувствовала свою ошибку. Она вдруг замолчала, раздраженно захлопнула витрину и, сославшись на какие-то пустяки, предложила покинуть галерею. Она уже повернулась, чтобы идти, когда заговорил Липотин:

— А как же наш друг, что он подумает теперь обо мне? Однако княгиня не остановилась, и старому антиквару пришлось вести свои речи на ходу:

— То, что я вам однажды, дорогая княгиня, многозначительно намекнул на мое знакомство с предполагаемым наследником славнейшего рода Ди, или Хоэла Дата, наш друг может истолковать превратно: якобы я уже тогда вынашивал коварные планы и втирался в доверие с целью похитить у него некую фамильную реликвию, которая, согласно легенде, вот-вот должна к нему вернуться наподобие неразменного гроша из сказки! Да, княжеский род Шотокалунгиных вот уже в течение сорока лет осаждает меня просьбами взять на себя почетную миссию и заняться поисками без вести пропавшего экспоната, однако совесть моя чиста; конечно, я был согласен с покойным князем: чего бы это ни стоило, а надо хоть из-под земли доставить беглеца домой. И кому же, как не мне, взяться за это дело, ведь еще мои предки во времена Ивана Грозного оказывали

подобные услуги тогдашней хозяйке дома!.. Однако все это никоим образом не может умалить того глубочайшего почтения, кое я питаю к вам, мой покровитель. Ладно, чтобы не болтать понапрасну и не бередить старые раны — вижу, вижу, любезная хозяюшка, не до прибауток вам сейчас! — попробую-ка я развеять ваш сплин. Итак, в двух словах: когда я, после стольких лет, вновь увидел пустой футляр, мое чутье старого антиквара, которое еще никогда меня не подводило, вдруг ясно и отчетливо сказало, что в самое ближайшее время кинжал отыщется... Извините, прервусь... Маленький парантез... — Он повернулся ко мне: — Дело в том, почтеннейший, что моей профессии присуща одна причуда, что-то вроде суеверия, которая переходит по наследству от отца к сыну во всю цепь моих предков: все они спокон веку были заняты розысками различных раритетов, курьезов, древностей, редких инкунабул, старинных документов. Это таинственное свойство позволяет мне, подобно трюфельному псу, чуять близость, все равно — пространственную или временную, искомой вещи. Не знаю: я ли вошел в сферу влияния затаившегося предмета, а может, предмет, притянутый моим желанием — или как вы еще назовете эту необъяснимую силу тяготения, — вышел на мою орбиту?.. Важно одно — я знаю, когда наши траектории пересекутся. И вот сейчас, дражайшая княгиня, я — и пусть Маске, магистр царя, заживо погребет меня, если это не так! — я... чую кинжал, наконечник копья ваших отцов, господа... имеющих на него, если можно так выразиться, обоюдное право... Я нутром чую... я слышу его... Клинок, который не разделяет, но соединяет... он совсем... совсем близко...