Невольно зажмуриваю глаза, даже протираю их — напрасный труд: перед моим внутренним взором по-прежнему она — нагая Исаис, вестида тайного оргиастического культа, провозвестница немыслимых любовных экстазов, путь к которым пролегает через непостижимую, раскаленную добела ненависть... И вновь меня захлестывает неистовое желание вцепиться в горло этой демонической женщине-кошке и наслаждаться оргией ненависти, ненависти, ненависти и... вожделения, жадно сжимая руками предсмертные конвульсии, затухающие уже в моих собственных мускулах...

И вновь липкий холодный страх, от которого мертвеют мои нервы, словно кобра, завороженная дудочкой факира, медленно поднимает свою мерзкую плоскую головку над черным колодцем моей души, и я посылаю молитву за молитвой туда, к... Яне, словно не сидит она рука об руку со мной в этом пожирающем пространство механическом чудовище, а, отторгнутая от меня, царит в запредельных высотах, по ту сторону звезд, подобно богине... подобно матери в недосягаемом небе...

Но вдруг я перестаю чувствовать собственное тело: впереди повозка, груженная огромными бревнами! И два автомобиля! Не могут разъехаться на узком шоссе, а мы... Проклятье, мы летим навстречу со скоростью сто шестьдесят километров!

Тормозить?..

Поздно! Выхода нет: слева — скала, справа — бездна!

Шофер — как каменный. Но что это? Увеличивает скорость до ста восьмидесяти...

Проскочить слева? Какое там, две машины и повозка перекрывают шоссе практически целиком.

Едва заметный поворот руля... вправо!

Сумасшедший, там же бездна! Впрочем, уж лучше низвергнуться в бездну, чем кровавым месивом висеть на бревнах повозки!

Все — правая половина авто свободно парит над пропастью... На дне пенится между скал бурный поток... «Приближались к богине женской, левой половиной своего тела», — почему-то вспоминаю я. На двух левых колесах мы проносимся мимо повозки по едва ли в метр шириной свободному участку шоссе: страшная скорость удерживает лимузин от падения...

Неужели пронесло?! Оборачиваюсь: автомобильный тромб уменьшается на глазах, вот его уже почти не видно...

«Джон Роджер» по-прежнему неподвижен, словно все случившееся не имеет к нему никакого отношения. «Нет, так вести машину может только дьявол, — говорю я себе, — или... или оживший труп». И вновь свистят, проносясь мимо подобно серпам, метровой толщины клены...

Липотин засмеялся:

— Ничего не скажешь, лихо! Не замри сила земного притяжения на секунду с открытым ртом, и...

Медленно, покалывая тысячей иголочек, оттаивала кровь в затекших, парализованных ужасом членах. Думаю, лицо мое было слегка перекошено, когда я отозвался: