Мир «Ангела» — это мир ни на миг не затихающей борьбы, конкуренции и соперничества. В этом смысле показательно большое количество анималистических параллелей. Сторонники Исаис (Асайя, Бартлет Грин) представлены различными вариациями семейства кошачьих (кошка, пантера, лев); другая группа (Рудольф, рабби Лев) отмечена всеми признаками хищных птиц (орел, коршун); встречается в тексте также

змея (кардинал) и паук — все без исключения представители хищников, живущих охотой, борьбой, добычей, ну а логической их комплементацией является жертва. И хотя животный мир в романе представлен в общем-то весьма специфичным отрядом, тем не менее отметим, что анимализация была чрезвычайно распространена в литературе того времени: «Волшебная гора» Томаса Манна пестрит приметами, заимствованными у животных, у Кафки («Замок») они характеризуют деревенский люд, у Кубина («Другая сторона») они — олицетворение катастрофических предчувствий. Заглатывание, пожирание, высасывание — вот наиболее предпочтительные формы усвоения всего чуждого, находящегося вне. Крайний случай: чисто паразитические существа, живущие за счет других. Нечто в этом роде говорит о Елизавете Джон Ди, намекая на ее «женский вампиризм»; таков modus vivendi медиума Келли; и самый яркий пример — Зеленый Ангел: порождение тех, кто его вызвал, он в конце концов все же «заглатывает заживо» одного из них — своего «наместника на земле» Келли.

Партнерства, равновесия не существует ни между людьми, ни между ценностями: как нет в романе двух персонажей, которых обладание одной и той же ценностью сделало бы равными, так отсутствуют и две равнозначные ценности. Царит иерархическо-динамический дисбаланс. Отсутствие ценности вызывает желание ее завоевать, а обладание — стремление к еще более высокой.

Персонажи романа делятся на союзников и врагов, за каждым из них, как за Бартлетом и Гарднером, закреплена своя строго разграниченная сфера метафизического влияния или же они, как Маске-Липотин, присоединяются к сильнейшему и, разделяя отныне его интересы, помогают ему. Для того чтобы кто-то мог завладеть ценностью, другой должен ее утратить: чей-то выигрыш — всегда чей-то проигрыш. Еще одно знамение эпохи! Чтобы получить ценность, необходимо либо отдать за нее что-то уже имеющееся (как Джон Ди с Келли), либо что-то завоеванное силой у третьего лица. «Ценность» и «жертва» (ср. рассуждения рабби Лева) коррелированы очень четко, идет ли речь о самопожертвовании или же о принесении в жертву кого-то другого. В лучшем случае жертва добровольна: самоотверженный отказ от «Я» одного персонажа (Иоганна) делает возможным обретение «Я» и последующую духовную абсорбцию «королевы» другим персонажем (Я).