— Вот где свидеться привелось! Садись, рассказывай о себе. Где отец?

Лука скупо поведал о своей жизни, о гибели отца.

— Да, может, он еще и не погиб. На войне часто бывает так — считаем человека убитым, а он вдруг объявится целехонек, да еще издевается над смертью.

Эти слова ободрили мальчика.

— Ну, а вы, дядя Никанор, как живете?

— Как видишь, назначили комиссаром… Командую хорошими, преданными советской власти людьми. Бронепоезд наш соорудили на Паровозном заводе в Чарусе, и в команде его много рабочих с завода, твоих земляков. Даже Гладилин — помнишь его? — служит у нас. Про Чарусу ничего не слыхал? Как Даша? Оторвался я от них совсем, даже письма написать некогда. Да и дойдет ли в такое беспокойное время письмо?

— Про Дашу не знаю, а вот Степку Скуратова видал, он у гайдамаков, ходит разряженный, как индюк.

Никанор рассмеялся.

— Тамбовский кацап подделался под щирого украинца. Вот это перевертень!

— Вы не смейтесь… Он деда моего приказал расстрелять, и гайдамаки его убили. На моих глазах.

— Ах, вражина клятый! Я давно, еще на утилизационном заводе, не доверял ему. Ну что ж, раз он у гайдамаков, не миновать нам встретиться. Уже лежит где-то отлитая для него пуля… Но как же мне с тобой быть, куда определить тебя?

— Возьмите меня на броневик! Хоть помощником кочегара.

— На каком расстоянии от нас вон то дерево? — спросил Рашпиль, указывая Лукашке на обожженный молнией пирамидальный тополь со сломанной верхушкой.

— С версту, наверное, будет, — неопределенно ответил Лука, пожимая плечами.

— А точнее?

— Четыреста саженей, — уверенно ответил мальчик.

— Правильно! Глазомер у тебя есть. Сделаю я тебя пулеметчиком. Дело это не тяжелое, но почетное. Все красноармейцы просятся в пулеметчики. С пулемета в бою можно положить целую вражескую роту.

— Спасибо вам, дядя Никанор.

— За что ж благодарить? В рабочем классе издавна так повелось: сыновья продолжают дело своих отцов. И должен ты отомстить за батька. Оставайся на бронепоезде, я отдам приказ занести тебя в список личного состава, поставить на вещевое, пайковое и котловое довольствие. «Максим», брат, понятливая машина, ребята обучат тебя, как обращаться с нею: Пойдем, познакомлю тебя с этой штучкой.

Вдвоем поднялись они в боевую рубку, где стоял станковый пулемет системы «Максим», образца 1910 года. Рашпиль умело снял пулемет со станка, со вкусом и знанием дела объяснил его устройство. Начал с более простых деталей, рассказал о назначении каждой из них, об их взаимосвязи.