Было влажно, хмуро. Ни разу Дарья не подумала о том, что ее могут убить. Наконец, поднявшись на песчаный холм, они увидели бледные огни Каменки. В ту же минуту грохнул сухой выстрел. Тревожный голос крикнул:

— Кто идет?

Полк обнаружили. Но Каменка была уже близко. Можно было различить на фоне побелевшего неба пирамидальные тополя. Красноармейцы счастливо миновали опасную оборонительную полосу в плавнях.

— За мной! — крикнул Иванов.

И полк, топоча, бросился вперед, через глушняк. Дашка побежала за командиром, выдержка которого невольно подчиняла красноармейцев.

Где-то сбоку застучал пулемет. Дашка видела, как упали сразу двое, как споткнулся Лукашка. Через десять минут красные были уже на улицах Каменки. Чеченцы, стоявшие в селе, почти не отбивались; в нижнем белье они вскочили на расседланных лошадей, бежали в степь. Только артиллеристы пытались вывести батарею. И вывезли бы, если б не подоспели обозленные крестьяне и не перерубили постромки.

Дашка отвела командира в хату своего деда.

— Дедуся, я привела вам Иванова, — хвастливо, будто мужа представляя, сказала она.

В комнату ввалился полковой врач, недоучившийся студент Харьковского медицинского института.

— Товарищ командир полка, несчастье — ваш сын ранен.

— Сильно? Куда? — крикнула Дашка, чувствуя, как все похолодело у нее внутри. Вспомнила: ведь мальчик споткнулся на ее глазах в плавнях, а она даже не остановилась.

— Пулевое ранение, в грудь.

Александр Иванович торопливо, не попадая в рукава шинели, оделся и вместе с Дашкой и полковым врачом побежал в санчасть, расположившуюся в школе. Но Луки там уже не было: вместе с другими ранеными его переправили на захваченном у белых катере через Днепр, в Никополь.

XXIX

XXIX

В Никополе у Луки вынули пулю, застрявшую в лопатке, и направили дальше в тыл, в чарусский госпиталь, на излечение.

В Чарусе Лукашку поместили в длинной светлой палате городской больницы, у раскрытого окна, в которое глядела разросшаяся бузина. В палате в два ряда, одна к одной, стояли двадцать железных кроватей. На них, покрытые серыми одеялами, лежали раненые красноармейцы из разных полков и батарей.

На молодом теле раны заживают быстро, и уже через месяц, чувствуя себя значительно лучше, Лука по почте послал секретку Ване Аксенову с просьбой проведать его в госпитале. Он знал, что Ваня обрадуется и прибежит не один, а с сестрой. Да, наверно, и товарищей позовет с собой. Как они там живут без него?

Он плохо спал ночью, прислушиваясь к храпу, стонам и бреду раненых, к госпитальной возне с кислородными подушками и уколами, и все думал, как встретит товарищей и что им скажет. Он послал секретку в пятницу утром, и, по его расчетам, Аксенов должен был прийти в субботу. Но вот прошла длинная суббота, а Ваня не пришел, и Лука снова не спал всю ночь, не подозревая, что почта доставила его послание по адресу только на третий день.