– Ты находишься под непосильным давлением. Все, что тебе надо – просто спокойно переждать несколько часов, чтобы все вошло в норму. Ты увидишь, все будет замечательно. Я не знаю, что произошло, давай просто ждать. Скажу тебе откровенно, я очень надеялся, что ты ошиблась, но если ты утверждаешь, что это произошло или происходит, мы все равно ничего сделать не можем. Только ждать. У тебя нет другого выбора, кроме как смириться.
– Ты веришь в меня?
– Верю и буду верить, – как можно увереннее сказал я.
– Ты никогда не лгал мне – ты выбрал самый неподходящий день начать. – Кроме усталости я ничего не услышал в ее голосе.
Она повесила трубку.
Вопреки всей бессмысленности я продолжал следить за новостями.
С каждым часом я успокаивался все больше и в два часа моего дня намеревался позвонить Илаю узнать о происходящем.
Мари позвонила раньше – в восемь тридцать три вечера по израильскому времени.
– В Иерусалиме три минуты назад был теракт. Предчувствия ее не обманули. Она только ошиблась во времени, – горько сказала Мари.
Мои часы в Массачусетсе показывали половину второго плюс три минуты
Она не ошиблась во времени. Какими-то непостижимыми механизмами своего предчувствия она увидела трагедию в моем времени.
ЛЕТЯЩАЯ КАПЛЯ
ЛЕТЯЩАЯ КАПЛЯ
Илай ушел к машине, давая нам возможность проститься. Мы сидим рядом в ее комнате. Я пытаюсь запомнить ее такой, какая она сейчас. Помешать домартовскому образу вытеснить нынешний. Не дать старой памяти затмить молодую.
Она не выражает эмоций, спокойна, что-то вспоминает. Легко, поверхностно, без усилий и напряжения.
Понимает: через минуту я навсегда исчезну – не из жизни, это произошло задолго до того – из ее взгляда, и все же не выражает желания прижаться ко мне на прощание. Я произношу несколько слов, наших, никому постороннему неизвестных – для нас заветных. Она должна узнать. Это последнее средство напомнить о нас. Она слушает вежливо, не проявляя ни интереса, ни любопытства.
Вглядываюсь в нее последний раз и медленно отодвигаюсь от нее, обещая себе не оглядываться. Сдаюсь. Придержав рукой дверь, в последний раз улыбаюсь. Она не отводит от меня все тот же спокойный лишенный эмоций взгляд, только правая рука поспешнее, чем все, что она делала в тот день, потянулась вверх прикрыть щеку.
Я медленно неслышно закрываю дверь, чтобы не спугнуть яркий румянец в форме летящей капли на ее щеках.