Неторопливо закрыл окно – у меня было катастрофически мало времени, чтобы позволить торопиться.

«Представь, у тебя есть только одна секунда до свершения и тысяча лет подготовки к этому свершению, как замечательно ты мог бы подготовиться к чему бы то ни было». Это не свеча – это она. Огонь свечи говорил другое и другим тоном: «Неважно как долго я жил, важно, сколько я успел осветить».

Прежде, чем зажечь второе пламя моей истощенной свечи, усаживаюсь в кресло в темной комнате и протискиваю взгляд в направлении карты Иерусалима. Город притаился. Я был один на один с затихшими бликами, терпеливо ожидая, когда они из памяти переселятся на молчаливые стены. Терпение медленно вознаграждается. Желтые разводы ведут свой танец на крышах Ариэля¹⁸. Всматриваюсь в красные блики, ожидая, что они неминуемо поведут меня к местам страшного ее пророчества. Прокручиваю блики опять и опять, но диапазон остается желтым – свет бьется между хромовым и аврорным оттенком, не проявляя никакого намерения переметнуться в сторону марены и вульфенита¹⁹.

Зажигаю свечу во второй раз. Она горит ровно и спокойно без малейшего колыхания. Мне показалось, немного устало. Растворяю крошечную щель в окне, в ответ свеча начинает судорожно биться. Тель-Авив и Хайфа лениво и неспешно противятся вспышкам, надев на себя ледяную маску безучастия, но Иерусалим… встречает колыхание света, тревожными желтыми ручьями, угрожающе растекающимися по городу, приближаясь к району К. М. с разных сторон, пока ручьи света не столкнулись друг с другом и не обагрились…

Теперь я разделял с ней эту ношу.

Через мгновение раздался звонок.

Она на грани отчаяния.

– Ты звонил?

Я отчитался, пытаясь выиграть время, чтобы найти верный способ разделить с ней бремя, которое она разделила со мной.

– Звони опять, делай что-то, – умоляет она.

– Что ты думаешь, я могу сделать? – я сам не понимал свой вопрос, мы как-то бесконтрольно двигались в наперекосяк вывернутое пространство.

– Ты никогда не спрашивал, что делать. Всегда знал и никогда не сомневался. Почему именно сегодня ты вдруг перестал знать?! Всю нашу с тобой жизнь мы готовились к сегодняшнему дню, ты обещал мне, столько раз обещал! – крикнула она истерически.

– Всю твою жизнь ты знала про сегодняшний день?! – это не было удивление или даже вопрос. Все, что я желал услышать в ответ – «да», уверенное «да», а в реальности вынудил ее оправдываться и объяснять то, что она всегда считала ниже своего, нет – моего достоинства. Вероятно, это первый раз, когда она не поняла меня, что-то более важное, чем я, одолело ее.