— Она жила вот здесь, плела кружева, была когда-то в Сибири. Не знаете? — удивляюсь я. — Ее сын заведует вашей больницей.

— Слава богу, я никогда не лечился в больнице, — отвечает Лембит.

Вот, оказывается, куда заводит нежелание совать нос в чужие дела!

— Хорошо ли это? — с сомнением говорю я Лембиту.

— Каждый живет своей жизнью, — отвечает он. — Иногда чья-то жизнь пересекается с вашей, а чаще нет. Если нет, зачем проявлять любопытство?

— Но вот ваша жизнь вряд ли пересеклась с моей, а я так много знаю про вас.

Лембит смеется, и в его смехе нет ничего обидного, хотя я понимаю, что он смеется надо мной.

— Потому что вы задаете вопросы, вот и все. Вы, должно быть, и Эльзе — так ее имя? — задавали вопросы.

Подумав, я соглашаюсь с ним: ни Эльза, ни Лембит за все время нашего знакомства не задали мне ни одного вопроса. Зачем проявлять любопытство?..

Четыре лебедя плавают в синей воде, то сближаясь, то отдаляясь друг от друга. Вот одна пара, вот там — другая. А в прошлом году, когда я приезжала сюда, их было так много — не сосчитать! Настоящий белый остров плавал в море, и все это плескалось, ныряло, выгибая длинные гибкие шеи…

Может быть, стая еще прилетит? Может быть, эти четверо высланы на разведку? Узнать, чиста ли морская вода, какие падают дожди, откуда дуют ветры… Лебеди прилетят, утешаю я себя.

— Прилетят? Как вы думаете?

— Может быть, — соглашается Лембит, всматриваясь в синюю даль. — Весна еще не кончилась. Может быть.

БОЛЬШАЯ ЗЕЛЕНИНА

БОЛЬШАЯ ЗЕЛЕНИНА

— Какая красота на улице! Снег валит прямо хлопьями! — громко сказала Тамара, снимая у дверей сапоги и отряхивая шубу.

Люся молча прошла мимо нее в свою комнату.

— Неприлично при Люсе так радоваться, что идет снег, — сказал Вадим Петрович, помогая жене снять шубу.

— Почему? — Тамара вскинула брови, лицо ее было красиво после снега, ветра, яркие глаза смотрели удивленно. — Почему?